— Света, у тебя моя шкатулка? Дочь обернулась из кухни. Я стояла перед открытым шкафом и держала деревянную коробочку с отколотым уголком. В ней лежали серьги, квитанция из мастерской и маленькие ножницы, которые я искала почти два месяца. — Зачем ты туда полезла? — Ты попросила достать скатерть. Она наверху, а это под ней. — Я же говорила, что там бельё. Ты опять всё перепутала. Я посмотрела на верхнюю полку. Рядом со шкатулкой лежала скатерть, свёрнутая вчетверо. Белая, с тонкими синими полосками...
Истории судьбы
– Ты сам соскучился или чистые рубашки кончились? – спросила я мужа после месяца раздельной жизни
— Ты сам соскучился или чистые рубашки кончились? — спросила я мужа. Виктор стоял за порогом с дорожной сумкой. Из незастёгнутого кармана торчал рукав голубой рубашки. Я узнала её: сама выбирала на его день рождения. — Можно я войду? На лестнице обсуждать будем? — Войди. Сумку пока здесь оставь. — Там вещи. Куда мне её девать? — Если поговорим и решим, занесёшь. Муж посмотрел на меня так, будто я предложила ему снять ботинки на улице. Потом поставил сумку у стены и вошёл. Я закрыла дверь. В прихожей сразу стало тесно: за месяц успела отвыкнуть от его плеча возле вешалки...
Соседка год не выходила из квартиры. Когда я предложила вынести мусор, она протянула мне ещё и письмо
— Нина, вы не могли бы это тоже отнести? Раиса Сергеевна протянула через дверь белый конверт. Второй рукой держала мусорный пакет, тяжёлый, с туго затянутыми ручками. Я взяла пакет. Конверт брать не спешила. — На почту? — Нет. В цветочный магазин возле остановки. Вале. Она там работает. — Вашей дочери? — Вы её помните? Конечно, помнила. Валя раньше приезжала каждое воскресенье, привозила продукты, иногда мыла окно на лестнице заодно с маминым. Почти год я её не видела. Почти столько же Раиса Сергеевна не выходила из квартиры...
– Этот мальчик не чужой. Я его пять лет в садик водила, пока ты был ему папой
— Этот мальчик не чужой. Я его пять лет в садик водила, пока ты был ему папой. Роман посмотрел на дверь подъезда. Мы стояли у его машины, и он явно боялся, что кто-нибудь услышит. Я приехала забрать последние вещи после развода. В багажнике лежали моя сушилка, коробка книг и Тимофеев зелёный рюкзак. — Не начинай на улице, Лен. — А где? Ты мне на звонки не отвечаешь. — Ты звонишь про Тимку. Я уже объяснил: ему надо привыкать. — К чему? Что я была дома, а теперь пропала? Роман поднял коробку и поставил на асфальт...
На первом свидании после шестидесяти я узнала, что столик на троих. Он привёл дочь с готовыми вопросами
— Галина, вы не против? Даша буквально ненадолго. Борис поднялся из-за столика у окна. Рядом с ним сидела женщина лет сорока, в синем жакете. Она убрала сумку с третьего стула, будто всё уже было решено. — Это ваша дочь? — Да. Я рассказывал. Он рассказывал, что у него есть дочь. О том, что она придёт на свидание, не рассказывал. Я стояла с расстёгнутой сумкой и никак не могла придумать, куда деть перчатки. — Здравствуйте, — Даша протянула руку. — Я Дарья. Папа про вас тоже рассказывал. — Надеюсь, не всё...
