Эль Фрида

Были моменты, когда я оставалась наедине со своей болью. Казалось, что рядом никого нет и справляться придётся самой. Тогда я начала искать способы, а позже и психологи советовали простые шаги, которые действительно работают. Хочу поделиться. ✨ Что помогает мне: Дневник чувств. Я пишу всё, что внутри: страх, злость, слёзы. Даже если это бессвязные слова. Бумага выдерживает то, что иногда не выдерживаю я сама. Дыхание. Несколько глубоких вдохов и медленных выдохов возвращают меня в тело. Когда внутри шторм, дыхание — это якорь...

Недавно я узнала, что меня не приняли в терапевтическую группу. Сказали, что моя история слишком тяжёлая для такого формата и мне нужна индивидуальная работа. Знаете, я не восприняла это как поражение. Наоборот — как честный и важный сигнал: сейчас мне нужно больше внимания, больше глубины, больше личного пространства. Да, я очень хотела попасть в группу, но я понимаю — это не про «нет», это про «по-другому». И, возможно, это даже лучше. Потому что я всё равно чувствую, что мне необходим свой круг «близких»...

Днём я могу казаться жизнерадостной. Смеюсь, разговариваю с людьми, шучу, строю планы. И со стороны, наверное, кажется, что у меня всё в порядке. Но ночь знает правду. Когда я остаюсь одна, ложусь в темноте, в голове начинают всплывать картинки из прошлого. Я не зову их, но они приходят. Вдруг накрывает волна боли, от которой невозможно спрятаться. И я рыдаю. Так, что выворачивает всё тело. Так, что кажется — меня больше нет, есть только эта боль. Раньше это случалось очень часто. Я засыпала зарёванная, с ощущением бессилия, с усталостью от самой себя...

Завтра я узнаю, возьмут ли меня в терапевтическую группу на два года. Два года — это почти целая маленькая жизнь. Для кого-то это просто срок, а для меня — шаг, от которого меня и тянет, и пугает одновременно. Я не умею планировать дальше, чем на месяц. Для меня это всегда был как прыжок в туман — не видно, что там впереди, и от этого страшно. А тут — обязательство на два года. С живыми встречами, с проживанием глубины, с оплатой каждого дня, даже если я не смогу прийти. Это значит: «Я остаюсь. Я беру на себя эту ответственность»...

Да, она с тобой. Как старый шрам — видимый, но уже не диктующий, как тебе жить дальше. С тобой произошло то, что не должно было случаться ни с кем. Это было. Это часть твоей истории. Но это — не вся ты. Важно признать боль. Но не превращать её в дом. Если поселиться в ней надолго, она превратится в болото, которое медленно тянет вниз. А твоя жизнь — про воздух. Про глубокий вдох, который ты можешь сделать уже сейчас. Дай этой боли место — маленькое, но определённое. Не прячь её, но и не позволяй ей управлять тобой...

Я пишу анонимно. Не потому, что хочу прятаться, а потому, что пока не готова открыть всё. Моё настоящее имя будто лежит на глубине, и дотронуться до него — значит коснуться самой раны. Я не хочу рвать корку слишком рано. Я выбрала имя Эль Фрида. Оно стало моим убежищем, тёплым шарфом, в который я могу завернуться, когда решаюсь говорить о самом тяжёлом. Это имя не про ложь, а про заботу о себе. Оно даёт мне возможность делиться и при этом не сгорать от страха. Когда-то я думала, что никому и никогда не смогу сказать, что со мной было...

Рано или поздно приходит момент, когда ты понимаешь: единственный человек, который обязан тебя защищать, оберегать, давать опору, по-настоящему заботиться о тебе и останется рядом до конца твоих дней — это ты. Все остальные — это спутники, которые идут рядом какое-то время. Они могут поддержать, обнять, сказать важные слова. Но никто не проживёт твою жизнь за тебя. Никто не сможет почувствовать твою боль так, как ты, и никто не будет знать, что тебе нужно, если ты сама не научишься это слышать. Мы часто ищем «дом» в других людях — тепло, принятие, безопасность. Но чужие дома временные. Ты можешь быть в них гостем, но жить придётся всё равно в своём...

Ты ребёнок. Тебе страшно. Больно. И ты не знаешь, кому можно доверять. Ты даже не уверена, что имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. Что ты вообще имеешь право на защиту. А если вдруг скажешь кому-то? Вдруг не поверят? Но ты ведь уверена, что не поверят. Скорее всего — не поверят. Скажут, что ты выдумала. Что ты хочешь внимания. Обвинят тебя. Сделают виноватой. И тогда ты останешься в том же аду, но рядом с тобой будет ещё более обозлённый "издеватель". И тогда ты замолкаешь. Просто замираешь...

Мы привыкли думать, что насилие в семье — это редкость. Что это происходит "в неблагополучных семьях", "с кем‑то другим", что это где‑то, но не здесь. Но цифры говорят другое. 📊 По данным ВОЗ и ЮНИСЕФ, до 1 из 5 девочек и до 1 из 13 мальчиков подвергались сексуальному насилию в детстве. 📊 В 80% случаев — это происходило в семье или среди близких. 📊 Почти никто не говорил об этом вовремя. 📊 Меньше 10% таких случаев вообще доходят до полиции. 📊 А подавляющее большинство остаются тайной — иногда на всю жизнь...

Я знаю, как страшно сделать первый шаг. Сказать. Хоть кому-то. Хоть в чат. Хоть анонимно. Когда ты несёшь в себе боль — много лет, тихо, незаметно —кажется, что открыть рот страшнее, чем молчать. Но именно этот первый шаг помогает начать дышать. И я говорю это не из теории — а потому что я прожила это. Я тоже думала, что никто не поймёт. Что это "позор". Что это разрушит всё. Но нет. Это был начало выхода. Нет, ты не забудешь. Это не сотрётся. Оно останется с тобой навсегда — как часть тебя. Но важно не чтобы забыть...

Раньше мне казалось, что молчание — это защита. Если не говорить, делать вид, что ничего не было, улыбаться и быть «как все» — можно выжить. Притвориться, что всё нормально. Но со временем выяснилось: молчание не лечит. Оно душит, тихо разъедает изнутри. Даже если вокруг всё кажется обычным — внутри что-то глухое, тяжёлое, липкое. И рано или поздно это ломает тебя. Столько женщин — и мужчин — прошли через это. У кого‑то была одна история. У кого‑то — годы. Но и то, и то — одинаково больно. И всё почему-то покрыто молчанием...