Нерассказанное

Вечер пятницы тянулся бесконечно. Я сидела в бухгалтерии, перебирая накладные, и мечтала поскорее оказаться дома, в теплой ванне с книжкой и бокалом вина. За окном моросил унылый октябрьский дождь, и даже мысль о предстоящих выходных не радовала – погода испортилась основательно, значит, придется сидеть дома, а не поехать на дачу, как планировала. Ирка, моя соседка по кабинету, уже ушла, сославшись на головную боль. Оставалась только я и несколько бумаг, которые нужно было срочно подготовить к понедельнику...

Мама звонила мне каждый день после похорон. Голос у неё был такой потерянный, словно она не только мужа похоронила, но и часть себя. Они с отцом прожили сорок два года вместе. Мне до сих пор не верилось, что его больше нет. — Анечка, приезжай, — в который раз просила мама. — Одна я с этим не справлюсь. Тут бумаги какие-то, нотариус звонил... — Конечно, мамуль, — я прижала телефон плечом к уху, помешивая борщ для своей семьи. — В эти выходные обязательно приеду. Только Вадиму скажу. — А как он? — осторожно спросила мама...

Вечер пятницы. Дождь барабанит по карнизу, стекает по стеклам мутными ручейками. Мы сидим с Иркой на кухне, пьем чай с малиновым вареньем. Она моя лучшая подруга вот уже двадцать лет — с института. Бывает, по месяцу не видимся, потом встречаемся — и будто вчера расстались. Все друг о друге знаем. Ну, по крайней мере, я так думала. — Представляешь, Маринка со своим опять поцапалась, — рассказываю я, размешивая варенье в кружке. — Теперь грозится развестись. В третий раз за год. Ирка молчит, не реагирует...

Дождь лил как из ведра. Я спешила домой после смены в кафе «Ромашка», где работала официанткой уже третий год. Ноги гудели — за день набегалась так, что казалось, стоптала не одну пару подошв. Настроение было ни к черту: утром поругалась с сыном из-за его оценок, начальница придиралась по пустякам, а тут ещё этот ливень. Перепрыгивая через лужи, я свернула на аллею, ведущую к моему дому. Парк был пуст — в такую погоду никто не хотел гулять. И вдруг что-то блеснуло в траве у скамейки. Я подошла ближе...

Зал заседаний накрыло тишиной. Тяжелой, вязкой, как смола. Я смотрел на затылок брата, на его ссутулившиеся плечи в казенном синем костюме, и не мог поверить, что всё это происходит наяву. Судья — седая женщина с уставшим лицом — что-то говорила, но слова доносились как сквозь вату. Восемь лет лишения свободы в колонии строгого режима. Восемь лет за преступление, которого Лёшка не совершал. Я знаю. Я точно знаю. Мама сидела рядом со мной, крепко стиснув пальцами сумку. Бледная, с запавшими щеками и потухшими глазами...