Нерассказанное

Вечер пятницы тянулся бесконечно. Я сидела в бухгалтерии, перебирая накладные, и мечтала поскорее оказаться дома, в теплой ванне с книжкой и бокалом вина. За окном моросил унылый октябрьский дождь, и даже мысль о предстоящих выходных не радовала – погода испортилась основательно, значит, придется сидеть дома, а не поехать на дачу, как планировала. Ирка, моя соседка по кабинету, уже ушла, сославшись на головную боль. Оставалась только я и несколько бумаг, которые нужно было срочно подготовить к понедельнику...

Мама звонила мне каждый день после похорон. Голос у неё был такой потерянный, словно она не только мужа похоронила, но и часть себя. Они с отцом прожили сорок два года вместе. Мне до сих пор не верилось, что его больше нет. — Анечка, приезжай, — в который раз просила мама. — Одна я с этим не справлюсь. Тут бумаги какие-то, нотариус звонил... — Конечно, мамуль, — я прижала телефон плечом к уху, помешивая борщ для своей семьи. — В эти выходные обязательно приеду. Только Вадиму скажу. — А как он? — осторожно спросила мама...

Вечер пятницы. Дождь барабанит по карнизу, стекает по стеклам мутными ручейками. Мы сидим с Иркой на кухне, пьем чай с малиновым вареньем. Она моя лучшая подруга вот уже двадцать лет — с института. Бывает, по месяцу не видимся, потом встречаемся — и будто вчера расстались. Все друг о друге знаем. Ну, по крайней мере, я так думала. — Представляешь, Маринка со своим опять поцапалась, — рассказываю я, размешивая варенье в кружке. — Теперь грозится развестись. В третий раз за год. Ирка молчит, не реагирует...

Дождь лил как из ведра. Я спешила домой после смены в кафе «Ромашка», где работала официанткой уже третий год. Ноги гудели — за день набегалась так, что казалось, стоптала не одну пару подошв. Настроение было ни к черту: утром поругалась с сыном из-за его оценок, начальница придиралась по пустякам, а тут ещё этот ливень. Перепрыгивая через лужи, я свернула на аллею, ведущую к моему дому. Парк был пуст — в такую погоду никто не хотел гулять. И вдруг что-то блеснуло в траве у скамейки. Я подошла ближе...

Зал заседаний накрыло тишиной. Тяжелой, вязкой, как смола. Я смотрел на затылок брата, на его ссутулившиеся плечи в казенном синем костюме, и не мог поверить, что всё это происходит наяву. Судья — седая женщина с уставшим лицом — что-то говорила, но слова доносились как сквозь вату. Восемь лет лишения свободы в колонии строгого режима. Восемь лет за преступление, которого Лёшка не совершал. Я знаю. Я точно знаю. Мама сидела рядом со мной, крепко стиснув пальцами сумку. Бледная, с запавшими щеками и потухшими глазами...

Всю жизнь я считала себя хорошей соседкой. Здороваюсь при встрече, не шумлю по ночам, исправно плачу за квартиру. А что еще нужно для добрососедских отношений в многоэтажке? Встречаться на лестнице, кивать и расходиться по своим квартирам. По крайней мере, я так думала последние двадцать лет, пока жила в панельном доме на окраине нашего городка. Сколько раз, возвращаясь с работы, я слышала за стенкой приглушенный кашель своего соседа — старика Николая Петровича. Кашлял он постоянно, особенно по утрам, с каким-то надрывом, так что иногда я даже просыпалась от этих звуков...

В нашем подъезде Софья Андреевна всегда была, как бы это сказать, эталоном что ли. Ну просто картинка, а не женщина! Вечно при параде, прическа волосок к волоску, будто только что из парикмахерской выпорхнула. И эта ее улыбка — приклеенная, никогда не сползает. Из квартиры на третьем этаже вечно пахнет то пирогами, то ватрушками. На все праздники печет, соседей угощает. Старушкам сумки помогает тащить, с детишками сидит, если мамашкам приспичит куда-то бежать. А я вот недавно на пенсию вышла, шестой...

Сижу на Курском вокзале, закуталась в свое старое пальто — то самое, синее, с потертыми локтями, которое собиралась выбросить еще в позапрошлом году. Кто бы мог подумать, что оно мне так пригодится! Прижимаю к себе сумку с последними пожитками и не могу поверить, что еще полгода назад жила в трешке в центре Москвы, раскатывала на собственной машине и выбирала, куда поехать отдыхать — на Мальдивы или в Таиланд. Жизнь перевернулась так быстро, что до сих пор голова кругом. Валентина Сергеевна, 53 года, бывший руководитель отдела продаж, а ныне...

Утро началось отвратительно. Будильник не прозвенел, кофе убежал на плиту, колготки зацепились за ноготь и пошли стрелкой. Я металась по квартире, пытаясь собраться на важную встречу, и, конечно же, опаздывала. А ведь сегодня мне предстояло сделать нечто такое, от чего внутри всё сжималось — уволить человека. За пятнадцать лет работы руководителем отдела кадров я провела немало увольнений, но это было особенным. Сегодня мне предстояло расстаться с Верой Петровной, главным бухгалтером нашей компании, проработавшей в ней двадцать три года...

Май в тот год выдался — хуже не придумаешь. Льет и льет, холодрыга собачья, хоть шубу доставай, а на календаре-то конец весны! Небо хмурое, как бирюк, тучи такие, что кажется — вот-вот придавят к земле. Сирень, что обычно уже вовсю цветет возле нашего дома, стояла зажатая, будто и сама замерзла до костей, не решаясь раскрыть бутоны. Сижу в больничной палате у маминой кровати, гляжу на нее и всё не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Вот она, моя мама — вечный моторчик, человек, который и дня без дела не мог прожить — лежит исхудавшая, пожелтевшая, неподвижная...

В тот вечер я возвращалась домой совершенно разбитая. Конец рабочей недели выдался особенно тяжелым — наша бухгалтерия сдавала квартальный отчет, а новая программа, как назло, то и дело зависала. Пришлось задержаться допоздна, перепроверяя цифры и доделывая то, что не успела за день. На часах было начало десятого, когда я наконец добралась до своей многоэтажки. Дождь, который моросил с утра, превратился в настоящий ливень. Я промокла, пока бежала от остановки, зонт почти не спасал. Ноги гудели, в...

В тот день шёл противный мелкий дождь. Я возвращалась с рынка, нагруженная двумя пакетами. В одном были овощи к ужину и свежий творог для запеканки, в другом — новые сапоги, которые выбирала битый час. Ноги гудели от усталости, настроение было ниже плинтуса. Маршрутка, как назло, оказалась переполненной. Я втиснулась в самый конец, пристроив пакеты на колени. Рядом сидела полная женщина с недовольным лицом, которая то и дело поглядывала на мои сумки, словно они занимали её личное пространство. — Подвиньтесь немного, — буркнула она, когда на повороте мой локоть коснулся её бока...