Казимир Бобров, поэт-охранник

Губернский Минздрав и великое зомби‑нашествие В ночь на 7 ноября, когда часы на башне губернского Минздрава пробили тринадцать (они всегда так делали — главный часовщик питал слабость к калужскому бренди), Казимир Бобров, поэт‑охранник с лицом, изборождённым рифмами и ветрами судьбы, курил у входа и...

Тени на песке Он упал. Песок был тёплым — ещё не раскалённым, а лишь прогретым первыми лучами солнца. Джек Моррис почувствовал, как земля принимает его — не ласково, не жестоко, а просто так, как принимает всё, что перестаёт двигаться. В груди разливался жар, будто кто‑то влил туда расплавленный свинец...

Шёлковый ветер Город накрыла серая пелена раннего вечера. Фонари на Тверской зажигались один за другим, бросая жёлтые пятна на мокрый асфальт. Сергей шёл, засунув руки в карманы, — в груди разливалась непривычная лёгкость. Сегодня случилось чудо: он продал картину. Не просто продал — коллекционер, заглянувший в его мастерскую случайно, выложил сумму, которой хватило бы на полгода безбедной жизни...

«Грань Тамаса: Бросок в неизведанное» Пролог Человечество всматривалось в глубины космоса многие тысячелетия. Мы искали подобие себя, ждали сигнала, надеялись на эхо. И однажды нашли не ответ, но вопрос, воплощённый в реальность. Грань Тамаса. Не стена, не пропасть — дверь. Звездолёт «Дар» замер перед этой дверью...

«Пенсионная симфония» Казимир Бобров, поэт-охранник в отставке, встретил своё 65-летие на скамейке у заброшенного хлебозавода. На скамейке этой он ночевал уже четвёртую неделю, подстелив под себя газету, найденную в мусорном баке. — С днём рождения, — сказал он сам себе и пошарил по карманам: ни спичек, ни хлеба, ни даже старой фуражки...