По правде говоря

Когда я выходила замуж за Павла, первое, что меня насторожило — его мать. Анна Васильевна не была похожа на сына ни внешне, ни характером. Не просто другой тип внешности — полное отсутствие сходства. Он высокий, темноволосый, с пронзительными синими глазами, она — маленькая, рыжеватая, с карими глазами навыкате. Он — спокойный и рассудительный, она — порывистая и эмоциональная. Я даже спросила мужа: «А ты точно не приёмный?». Он посмеялся и показал мне старый чёрно-белый снимок, где был запечатлён с матерью и отцом в детстве...

Лиля перемешивала борщ в кастрюле, напевая любимую песню из старого фильма. День начинался как обычно — она встала в семь, накормила мужа завтраком, проводила его на работу, прибралась в квартире. Никаких предзнаменований беды. За окном светило апрельское солнце, и даже соседка с первого этажа, вечно недовольная чем-то, приветливо поздоровалась, когда Лиля выносила мусор. Борщ почти закипел, когда хлопнула входная дверь. Лиля удивленно посмотрела на часы — всего двенадцать. Андрей никогда не возвращался с работы так рано...

Утро началось как обычно. Борщ, оставленный с вечера, тихо побулькивал на маленьком огне, часы на стене отсчитывали время до прихода мужа с работы, а я гладила его рубашки. Семнадцать лет брака приучили меня к определенному распорядку — стирка по понедельникам, глажка по средам, генеральная уборка по пятницам. Миша никогда не требовал такой педантичности, но я сама установила эти правила, чтобы не утонуть в хаосе быта. Взяв синий пиджак, который муж надевал на важные встречи, я по привычке проверила карманы...

0Тарелка разбилась о стену, осколки разлетелись во все стороны, как маленькие снаряды. Виктор даже не поморщился, продолжая невозмутимо собирать вещи в чемодан. — Да хватит уже молчать! — Марина в отчаянии всплеснула руками. — Скажи хоть что-нибудь! Объясни! Он поднял на нее усталый взгляд: — Что именно я должен объяснить? Ты сама всё сказала. Выбирай: или я, или твой бизнес. Я выбрал. — Но почему? — голос Марины дрогнул. — Десять лет, Витя. Десять лет брака. Неужели твоя шарашкина контора важнее? Виктор застегнул чемодан и выпрямился...

Вечер выдался тихим, почти безветренным. Листья на деревьях едва шевелились, а воздух пах свежескошенной травой — Петрович опять косил свой газон. Михаил Андреевич сидел на веранде загородного дома и наблюдал, как по небу медленно расползаются сиреневые сумерки. В такие моменты он особенно остро ощущал свое одиночество. Жена ушла три года назад — не к другому мужчине, а в мир иной. Рак поджелудочной, стремительный и беспощадный. Вот и остался он один в большом доме, который они строили вместе, мечтая о шумных семейных праздниках и внуках, бегающих по просторному саду...

Хруст старых половиц под ногами заставил меня вздрогнуть. В пустом родительском доме каждый звук казался оглушительным. Я медленно поднималась по лестнице на чердак, держа в руке потускневший латунный ключ. Мамы не стало два месяца назад, и только сейчас я нашла в себе силы разбирать её вещи. Дверь чердака поддалась не сразу, скрипнув так жалобно, словно ей тоже было больно от потери хозяйки. Пахнуло пылью и сухими травами — мама всегда развешивала здесь пучки мяты и чабреца. Луч света из маленького окошка падал прямо на старинный сундук, стоявший в углу...

Когда я вернулась домой после смены, мама сидела на кухне с каким-то странным выражением лица. Перед ней стояла нетронутая чашка остывшего чая и лежала старая фотография, которую я никогда раньше не видела. — Случилось что-то? — спросила я, скидывая туфли в прихожей. Ноги гудели после двенадцати часов беготни по больничным палатам. Медсестрой быть нелегко, особенно в отделении реанимации. — Садись, Алёнка, — голос мамы звучал непривычно. Не строго, как обычно, а как-то надломленно. — Нам надо поговорить...

Дождь барабанил по крыше старого дома, словно просился внутрь. Я сидела за кухонным столом со своей свекровью, Анной Петровной, и перебирала старые фотоальбомы. Муж с дочкой уехали на рыбалку на всё воскресенье, и я впервые за долгое время осталась наедине с этой строгой женщиной. — Какой Серёжа здесь забавный, — улыбнулась я, рассматривая чёрно-белый снимок, где мой муж, тогда ещё совсем мальчишка, стоял с удочкой у реки. — В отца, наверное? Анна Петровна как-то странно напряглась, поправила воротник домашней блузки...

Утро началось как обычно. Я проснулась от привычного звона будильника, потянулась, нащупала тапочки и поплелась на кухню ставить чайник. За окном моросил мелкий дождь — типичный октябрьский серый день. Я машинально открыла холодильник, достала сыр, масло, помидоры. Сделала бутерброды, налила чай. Николай должен был вернуться с ночной смены с минуты на минуту. Я представила, как он войдёт — уставший, с покрасневшими глазами, как сбросит ботинки в прихожей, повесит куртку и сразу пойдёт в душ. А потом сядет за стол, молча выпьет чай, съест пару бутербродов и отправится спать...

Когда я открыла дверь своей квартиры, то еле удержалась, чтобы не выругаться вслух. День и так выдался — врагу не пожелаешь. Сперва Петрович из бухгалтерии потерял какие-то важные документы и свалил всю вину на меня. Потом кофемашина в офисе забарахлила и облила мою новую блузку. А на десерт — проливной дождь, под который я попала, выскочив из офиса без зонта. Короче, настроение было хуже некуда. Но то, что я увидела в своей гостиной, добило меня окончательно. На моем любимом диване, закинув ногу на ногу, как у себя дома, сидела какая-то блондинка...

Сергей вышел из здания аэропорта, щурясь от яркого весеннего солнца. После трех недель командировки в хмуром Мурманске московская весна казалась особенно яркой и звонкой. Он глубоко вдохнул теплый воздух, пахнущий талым снегом и чем-то неуловимо весенним, и улыбнулся. Дома. Наконец-то дома. Такси уже ждало его у выхода — Лена всегда заботилась о таких мелочах. Наверное, уже и ужин приготовила. От мысли о домашней еде после трех недель столовой и ресторанов у Сергея заурчало в животе. Он забросил чемодан в багажник и сел на заднее сиденье...

В окно спальни бил яркий свет полуденного солнца. Алексей смотрел на экран ноутбука, прикрыв рукой глаза от лучей. Планшет с открытым графиком проекта стоял рядом на кровати, утопая в складках одеяла. Из кухни доносился аромат свежесваренного кофе. Алексей тяжело вздохнул и снова посмотрел на экран. — Андрей, ты меня слышишь? — спросил он в тысячный раз, настраивая наушники. Звук из колонок ноутбука был прерывистым, связь барахлила. На экране Андрей, коллега Алексея, пытался что-то объяснить, указывая на документы, которые держал перед собой...