Пыль дневников

— Толя, ты что, серьёзно? Ты мне счёт выставляешь за то, что ухаживал за мной, когда я болела? Диана смотрела на аккуратные столбики цифр в блокноте и не верила своим глазам. Парацетамол — сто двадцать рублей. Лимоны — восемьдесят. Курица для бульона — триста пятьдесят. Мёд — двести. Итого: семьсот пятьдесят рублей ноль копеек. Анатолий спокойно поправил очки и кивнул: — Диана, это же твои личные расходы. Я понимаю, у тебя сейчас может не быть всей суммы, поэтому можешь отдать частями. Я всё записал, чтобы ничего не забыть...

Настя проводила пальцем по корешкам книг на полке, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя мамы. — Анастасия, ты серьезно думаешь о замужестве с этим... Виктором? — Мама, пожалуйста, не начинай. — Ему сорок три! Тебе двадцать четыре! Что у вас может быть общего? Настя отошла от книжного шкафа и устроилась в кресле. Разговор предстоял долгий. — У нас много общего. Он читает те же книги, что и я. Мы обсуждаем фильмы, путешествуем... — Настенька, милая, — голос матери стал мягче, — я понимаю, что после того мальчишки, Кирилла, тебе трудно доверять ровесникам...

— Ты думала, я ничего не замечу? — голос Веры Павловны дрожал от ярости. — Думала, обманешь меня, как дурочку какую-то? Марина замерла посреди комнаты, в руках у неё была чашка с недопитым чаем. Свекровь стояла в дверном проёме, сжимая в руках какую-то тетрадь. — Вера Павловна, я не понимаю, о чём вы... — начала было Марина, но та перебила её резким взмахом руки. — Не понимаешь! — почти кричала женщина. — А это что такое? Твой дневник, милочка! Где ты пишешь про своего любовника! Марина медленно поставила чашку на стол...

— Света, ты где шляешься? — голос Андрея в трубке звучал так громко, что мастер по маникюру покосилась на Светлану с сочувствием. Светлана посмотрела на свою левую руку — ноготки аккуратно подпилены, покрыты базой, блестят под лампой. Правая рука лежала на столике нетронутой, и она невольно подумала, что вот так и живет — наполовину. — Я в салоне, как и говорила, — ответила тихо, стараясь не привлекать внимание других посетительниц. — Ты обещала час! А сидишь уже два! Миша орет, я не знаю, что с ним делать! В голосе мужа звучала настоящая паника, и привычное чувство вины тут же сдавило горло...

Елизавета Михайловна медленно открыла калитку и вдохнула полной грудью. Ах, как же здесь хорошо! Воздух пахнул укропом, смородиной и той особенной дачной свежестью, которую не встретишь в городе. Птички щебетали в яблонях, где уже наливались первые плоды. Дачный домик встретил ее тишиной и покоем. Первые три дня прошли как в сказке. Елизавета Михайловна неспешно ходила по участку, поливала огурчики, собирала клубнику к чаю. Читала на веранде детективы, которые накопились за зиму. По вечерам слушала соловьев и думала о том, как же хорошо быть наедине с собой после целого года городской суеты...