Синдром спасателя или история одной Маши Наша условная Маша очень заботливая. Если у подруги проблемы с мужем, Маша выслушает, поможет разобраться и обязательно напишет на следующий день: «Ну что, как ты?». Если коллега не успевает закончить проект, Маша задержится и поможет. Если мама жалуется на здоровье, Маша сама запишет ее к врачу, найдет специалиста и будет потом напоминать про лекарства. И в принципе, в этом нет ничего плохого: внимание, помощь и поддержка - вполне себе социально одобряемые вещи. Маше невыносимо смотреть, как близкому человеку плохо, и ничего не делать. Кажется: если я могу помочь, почему я должна стоять в стороне? Поначалу все действительно выглядит хорошо. Маша чувствует себя нужной, сильной, полезной. Она знает, что на нее можно положиться. Но постепенно нагрузка растет. У нее все меньше времени на себя, все больше чужих проблем в голове, а вместе с усталостью появляется раздражение: «Почему я всем помогаю, а когда мне нужна поддержка, никого нет?» Маша злится, но тут же останавливает себя: «Но я же сама вызвалась». И снова помогает. Так работает замкнутый круг спасательства: чужая проблема → тревога Маши → желание срочно что-то сделать → помощь → краткое облегчение, подтверждение и ощущение собственной значимости → новая нагрузка → усталость и раздражение → отказ от помощи → вина, пустота или страх оказаться ненужной → снова желание кому-то помочь. Именно поэтому спасательство не всегда удается прекратить простым «научись говорить нет». Иногда человек привязан не столько к самой помощи, сколько к тому, что она дает: ощущению контроля, нужности и собственной ценности. За этим могут стоять убеждения, которые формируются еще в детстве, например: «Я ценна, когда я полезна», «Чтобы меня любили, я должна быть нужна», «Я отвечаю за чувства других», «Если я не помогу, все развалится». Допустим, если в детстве нашей Маше приходилось быть удобной, самостоятельной, следить за настроением взрослых, сглаживать конфликты или заботиться о ком-то, кто сам не справлялся, она могла очень рано усвоить: быть хорошей значит быть полезной. А во взрослом возрасте это правило может продолжить работать уже автоматически. Но есть важное различие между помощью и спасательством. Когда Маша помогает, она может спросить: «Тебе нужна моя помощь?» И если человек говорит «нет», Маша может это принять. Она понимает: у другого есть своя жизнь, свои решения и ответственность за эти решения. В спасательстве все иначе. Чужая проблема начинает переживаться как собственная обязанность. Маша не просто рядом с человеком, которому трудно. Она постепенно начинает решать за него, контролировать, напоминать, предугадывать, предотвращать последствия и брать на себя то, что объективно должен делать другой. В помощи другой человек остается автором своей жизни. В спасательстве вы постепенно начинаете жить ее за него. И вот здесь Маша может задать себе достаточно неприятный и, возможно, болезненный, но важный вопрос: если я перестану быть для всех удобной, полезной и незаменимой, что останется от моего ощущения собственной ценности? Возможно, именно ответ на этот вопрос и объясняет, почему иногда так трудно просто не спасать. Если вы узнали в Маше себя, попробуйте в следующий раз перед порывом помощи задать себе всего один вопрос: «Меня действительно попросили помочь или мне просто трудно принять, что другой человек справится без меня? И если так, то что я чувствую, когда не помогаю?» Иногда за спасательством оказывается не только тревога. Там может быть страх оказаться ненужным, чувство вины, одиночество, ощущение собственной незначимости или та самая внутренняя пустота, которую на время удается не замечать, пока ты занят чужими проблемами. И тогда вопрос уже не только в том, как перестать всех спасать. А в том, от чего именно спасательство помогает вам убегать. P.s.: иллюстрация к посту из культового в 90хх сериала "Спасатели Малибу". Ваш PsyMost ❤️
PsyMost - сообщество психологов
"Он имел в виду совсем другое!” — как наши интерпретации создают конфликты из ничего Хочу поговорить о том, что мы делаем постоянно, но редко замечаем, - об интерпретациях. О том, как наш мозг объясняет происходящее и почему эти объяснения иногда становятся сильнее самих фактов. «Он изменился». «Я его обидела». «Со мной что-то не так». «Наверное, я опять сделала что-то неправильно» - иногда одной мысли достаточно, чтобы изменить наше эмоциональное состояние сильнее, чем само событие. Мы еще достоверно не знаем, что произошло на самом деле, но уже чувствуем тревогу, обиду или вину, потому что мозг успел создать свое определение происходящего. И получается, что человек страдает не только от того, что случилось, но и от того, что это событие стало для него означать. Ну, например: начальник не поздоровался утром. Сам факт один, но интерпретации могут быть совершенно разными. Один человек подумает: «Он недоволен мной, наверное, меня уволят». Другой решит: «Он меня не уважает». А третий просто не обратит внимания и предположит: «Наверное, задумался или спешит». Ситуация одна, но реакции разные потому, что между событием и эмоцией всегда есть наша интерпретация - тот смысл, который мы придаем происходящему. И самое сложное в том, что эти объяснения возникают настолько автоматически быстро и привычно, что мы перестаем замечать их как мысли и они начинают восприниматься как само собой разумеется. Нам кажется, что мы просто видим реальность такой, какая она есть. Но на самом деле мы смотрим на нее через призму своего опыта, ожиданий и убеждений о себе и других людях. Поэтому для условной Марии короткий ответ любимого мужчины будет означать: «Он устал, у него сложный день». А для условной Ксении: «Я ему больше не нужна». Особенно ярко это проявляется в моменты неопределенности. Когда информации недостаточно по тем или иным причинам, мозг стремится быстро заполнить пробелы и часто выбирает не самый точный вариант, а самый знакомый. Если человек привык ожидать критики, отвержения или разочарования, именно такой сценарий может появиться первым, даже если реальных фактов в пользу э
Манипуляторы среди нас: кто скрывается под маской заботы?
Все мы сталкивались с этим на работе, учебе и даже дома... манипуляция. Сегодня в обзоре интересная книга и кратко о методах, описанных в ней. Манипуляции в коллективе на работе и вне ее - это скрытое оружие для контроля, часто маскируемое под заботу или командный дух. Книга Джорджа К. Саймона "Манипулятор в овечьей шкуре" (In Sheep's Clothing) идеально объясняет их природу как агрессивную стратегию "волков в овечьей шкуре" и даёт инструменты защиты. Распознав их вовремя, вы перестанете играть по чужим правилам...
Почему мы так реагируем: что детство делает с нашей взрослой жизнью.
Друзья, в психологии есть фраза, которую многие слышали хотя бы раз: «все мы родом из детства». Иногда она звучит как шутка, а иногда как объяснение всего на свете. Но если смотреть с научной точки зрения, это про модель привязанности, которая сопровождает нас всю жизнь и определяет, как мы доверяем, как переживаем близость и отдаление, как реагируем на стресс, как дружим и многое другое. Немного истории и теории. Британский психиатр Джон Боулби разработал концепцию привязанности как эволюционно...
