Милена Зорина

— Это не твой дом, Люба! Не твой, поняла? Хватит тут хозяйничать, будто барыня какая! — голос Анны Петровны дрожал от злости, а её пухлые пальцы сжимали край клетчатой скатерти, будто собирались её сдернуть со стола. Люба, стоя у плиты, не обернулась. Она помешивала деревянной ложкой в кастрюле, где пыхтел борщ, и только плечи её чуть напряглись. — А чей же он, Анна Петровна? Ваш, что ли? — спокойно, почти насмешливо ответила Люба, наконец повернувшись. Её тёмные глаза сверкнули, но голос остался ровным...

Светлана поправляла фату на голове дочери, стараясь не смотреть в зеркало слишком долго. Аня сияла — белое платье струилось по её тонкой фигуре, глаза блестели от счастья. В комнате царила суета: подружки невесты то и дело вбегали с какими-то мелочами, кто-то поправлял букеты на столе, а тётя Маша, громко причитая, искала потерянную заколку. Светлана улыбалась, но внутри у неё всё сжималось. Сегодня Аня выходила замуж за Максима, и, казалось бы, радоваться надо, но что-то тяжёлое давило на сердце...

— Да что ты себе позволяешь, Гена?! — Лариса хлопнула дверцей кухонного шкафа так, что стаканы дрогнули. — Думаешь, тебе всё можно?! — Лар, не начинай, — устало ответил Геннадий, присев за стол. — Я всего лишь сказал, что хочу поговорить с матерью насчёт квартиры. Что тут такого? — «Чего тут такого»? — передразнила жена. — Ты слышал, как ты это сказал? «Мама, ну ты же перепишешь квартиру на меня, ты же не дашь мне остаться на улице». Ты всерьёз решил, что твоя мать тебе всё обязана? — Лариса, ты сама посуди, — Гена развёл руками...

— Ты что, серьезно, Лариса? — голос Сергея дрожал от возмущения, он даже привстал с дивана, сжимая телефон. — Я должен теперь из своей квартиры съехать, потому что твой мужик так решил? Лариса сидела за кухонным столом, нервно теребя край скатерти. Ее лицо было бледным, глаза бегали по комнате, словно искали точку опоры. Она молчала, только губы подрагивали, будто слова застревали где-то внутри. — Мам, я не понимаю, — продолжал Сергей, расхаживая по комнате. — Это моя квартира! Я ее своими руками...

Катя стояла у окна, теребя край занавески. За стеклом шёл мелкий дождь, и капли размеренно стекали по стеклу, как будто кто-то сверху выдавливал из туч усталую влагу. В комнате было тихо. С кухни доносился стук посуды — Варвара Никитична мыла чашки, что остались после завтрака. Катя вздохнула и отошла от окна. В голове крутились обрывки утреннего разговора. Муж, Саша, ещё с вечера уехал в командировку, и теперь она осталась с его матерью наедине. Это всегда было немного напряжённо, но сегодня свекровь перешла грань...