О чем молчат мужчины

Когда ты узнаешь об измене жены после двадцати пяти лет брака, первое, что ты чувствуешь, — это праведный гнев. Весь мир становится черно-белым. Есть она — предательница, которая втоптала в грязь все святое. И есть ты — жертва, обманутый муж, человек с разбитой жизнью и неоспоримым моральным превосходством. В этом состоянии я жил почти месяц. Я упивался своей правотой. Я рассказывал историю друзьям, и они сочувственно хлопали меня по плечу, подливая в рюмку. Я был абсолютно, кристально прав. Самым сложным был разговор с сыном...

Ты приходишь домой с работы. Ключ в замке, щелчок. Квартира - твоя крепость. Но в ней тебя встречает не тепло, а вежливая, звенящая тишина. Ужин на плите, накрыт крышкой. На столе - идеальный порядок. Вроде все на месте. Кроме одного - жизни. Твоя жена, с которой вы прожили двадцать лет, двигается по квартире как тень. Вы здороваетесь, обмениваетесь парой дежурных фраз о счетах и погоде, а потом расходитесь по разным комнатам, как два вежливых, но совершенно чужих человека в гостинице. И ночью вы ложитесь в одну постель, но между вами расстояние, как между двумя континентами...

Когда это случилось, и она, плача, все рассказала, я повел себя, как мне казалось, единственно правильно. По-мужски. Я не орал. Не бил посуду. Я выслушал все ее клятвы, что это была "ужасная ошибка", что "она чуть все не разрушила" и что "любит только меня". Я взял паузу на неделю, пожил у друга на даче, подумал. И решил: Двадцать лет брака, взрослые дети, общий дом. Нельзя все это перечеркнуть из-за одной ее глупости. Я решил быть выше этого. Я решил простить. В тот день, когда я сказал ей: "Хорошо...

Год назад моя жизнь изменилась. Жена, Ирина, после двух недель молчания и заплаканных глаз, села напротив меня на кухне и выдавила: "Прости. Я была с другим. Бес попутал". В тот момент я ждал от себя чего угодно: крика, ярости, желания собрать ее вещи и вышвырнуть за дверь. А вместо этого внутри что-то оборвалось и наступила звенящая тишина. Я посмотрел на нее, на нашу кухню, где мы двадцать лет пили чай по утрам, на фотографию сына на холодильнике. И задал себе один вопрос: "И что теперь?" Разъезжаться? Куда? Квартира в ипотеке...

Мы с Людой прожили двадцать семь лет. И это были, как мне казалось, нормальные, хорошие двадцать семь лет. Мы не летали в облаках и не писали друг другу сонеты. Мы жили. Растили двоих детей, выплачивали ипотеку, сажали картошку на даче. Я работал на заводе, она — в бухгалтерии, потом, когда дети пошли в школу, осела дома. Все было по-честному, по-нашему. Я — добытчик, она — хранительница очага. И всех все устраивало. Наш маленький, понятный, стабильный мир. Я был уверен, что так мы спокойно и доживем до золотой свадьбы...

Когда я узнал, что жена мне изменяет, я не стал слушать ее оправдания, а просто собрал ее вещи в два чемодана, выставил за дверь и сменил замки. Вот он, предел человеческой подлости и боли. В тот момент я чувствовал себя правильно. Жестко, но справедливо. Я думал, что самое страшное позади и теперь начнется новая, пусть и одинокая, но честная жизнь. Господи, как же я ошибался. Дно было еще впереди. Прошел месяц. Я потихоньку приходил в себя. И вот, в один прекрасный вечер, возвращаюсь с работы, вставляю ключ в замок, а он не поворачивается...

Есть такой момент в семейной ссоре, когда все аргументы заканчиваются и в ход идет главный женский козырь: "Ты меня не понимаешь, я — женщина, я чувствую по-другому!". Обычно на этом месте я сдавался. Ну что я могу противопоставить ее "чувствам"? Свои мозоли на руках? Усталость после 12-часовой смены? Это все, как мне объясняли, "мужская черствость". Но в тот вечер, моя Лена, признавшись в измене, с гордо поднятой головой заявила, что в этом виноват я. — Это ты виноват! — чеканила она, глядя на меня заплаканными, но злыми глазами...

Я из тех мужиков, для которых любовь — это глагол. Понимаешь? Не вздохи на скамейке, не стихи при луне. А конкретные, осязаемые действия. Кран потек — починил. Деньги нужны — заработал. Стена голая — полку прибил. Я всю нашу двадцатилетнюю жизнь с Леной строил по этому принципу. Я был Мужик. Скала. Стена. Тот, кто решает проблемы. Лена иногда подходила ко мне вечером: – Андрей, давай поговорим. — А я, уставший после работы, смотрел на нее и не понимал: — О чем говорить, Лен? Что-то случилось? Что-то сломалось? Скажи, я сделаю...

Есть такая особая атмосфера у кухонных посиделок. Когда на столе — простая, но вкусная еда, в бокалах — терпкое красное, а разговоры льются рекой, перескакивая с воспоминаний молодости на обсуждение новых болячек. В тот вечер все было именно так. Я, моя жена Марина, и ее лучшая подруга Света, свидетельница на нашей свадьбе. Мы отмечали какую-то незначительную дату, просто повод собраться. Смеялись, вспоминали наши первые свидания, и я, глядя на свою жену, думал: «Двадцать лет. Господи, двадцать лет...

Есть такая порода людей — вечные жертвы. Их жизнь — это бесконечная драма, где они исполняют главную роль страдалицы, а все остальные — злодеи и статисты в их спектакле одного актера. Я прожил с главной актрисой такого театра пятнадцать лет. И долгое время, как дурак, верил, что я и есть главный злодей в ее репертуаре. Когда мы поженились, моя Катя была нежной и ранимой. Мне это даже нравилось, хотелось ее защищать, оберегать. Очень скоро я понял, что «оберегать» — значит во всем с ней соглашаться, иначе ее «обижали»...

Вот скажите, что такое измена? Для меня, сорокапятилетнего слесаря, всегда все было просто. Это когда твоя женщина в чужой постели. Факт. Понятный, грубый, как удар под дых. А недавно я узнал, что бывает другая измена. Без постели. От которой болит, кажется, еще сильнее. А тебе при этом говорят, что ты дурак и ничего не понимаешь. Моя Оля изменилась где-то полгода назад. Пропал смех, пропали наши вечерние подколки на кухне. Она стала прозрачной. Вроде рядом сидит, а мыслями где-то далеко. И все время с телефоном...

У каждого мужика в голове сидит программа: «семью надо кормить». Ты впахиваешь, крутишься, отказываешь себе во всем. Думаешь, вот сейчас еще немного, вот куплю им машину поновее, ремонт закончу, на море свожу - и вот тогда заживем. А ты не замечаешь, как в этой гонке за «потом» твоя настоящая жизнь пролетает мимо. А жена находит себе другую жизнь, без тебя. Я эту программу выполнял на 200%. Помню, как в девяностые крутились, так этот режим у меня в крови и остался. Одна работа - основная, в автосервисе...