Дорогу осилит идущий

«Михаил, здравствуйте! Я – подписчица всех Ваших каналов, мне очень нравится всё, о чём Вы пишете! Подскажите, пожалуйста, ведь ритуал «Варка фото» - это порча? По мне, так слабенький, для моей вражины хотелось бы что-то посильнее запустить. Статья с ритуалом – здесь: Но обряд Ваш очень понравился. Можно ли его как-то усилить дополнительными действиями? С уважением к Вашему труду, Наталья». Вы правы, Наталья, этот обряд относится к лёгким порчам. Тем более, что работает он на личной силе оператора...

Этим обрядом я открываю на канале цикл публикаций о тёмных обрядах на разные нужды и потребы. - Специальная рабочая кастрюля, которой вы станете пользоваться только при колдовстве. Кушать из такой кастрюли уже нельзя. - Фотография врага - Специи Обряд проводится на убывающей Луне. 1. В полночь наливаем полную кастрюлю воды и ставим кипятиться. 2. Добавляем туда любые жгучие специи, что имеются в доме (перец, горчица, чеснок). 3. Пишем на обратной стороне фотографии ФИО, год рождения. 3. Кладём фото в кипящую воду...

На следующий день Дарья встала затемно. Умылась холодной водой, надела чёрное, повязала чёрный платок. Постояла у икон. И, взявшись за щеколду, шепнула одними губами, как велено: — Иду за ножницами, Степану путы разрезать. И вышла за порог в серое, едва светлеющее утро, и больше за весь путь не сказала ни слова. Магазин — сельпо — был в райцентре, за семь вёрст. Дарья ехала, отвернувшись к окну, глядя на убегающие поля, и губы её были сжаты, как замок. Кондукторша спросила про билет — Дарья молча протянула деньги...

На следующую ночь сон повторился. Один в один. Та же дорога. Те же люди. Тот же Степан. Снова люди уходят вверх. Снова Степан топчется на месте. — Как поспеть в срок к Богу, Дарьюшка, ежели ноги не идут? На третью ночь всё повторилось снова. Дарья уже боялась ложиться. Сидела до полуночи у окна, при лампе, штопала — лишь бы не спать. Но усталость взяла своё. И едва смежила веки — та же дорога, тот же светлый подъём, и муж её, тридцать лет выхаживавший чужую скотину, стоит беспомощный, как привязанный телок, и просится, просится идти...

Деревня умирала тихо, без стона — как умирают старые, прожившие своё. Когда-то в Берёзовке было сто с лишним дворов. По утрам пастух щёлкал кнутом так, что звон шёл до самой реки, лаяли собаки, а возле магазина мужики спорили о погоде и политике. Теперь всё это осталось только в памяти. Половина домов стояла заколоченной. Окна смотрели на улицу пустыми чёрными глазницами. Палисадники, где когда-то цвели мальвы и золотые шары, заросли крапивой и лопухами выше человеческого роста. Старые колодцы провалились, а по ночам ветер гулял между избами так, будто искал кого-то...