Дорогу осилит идущий

Фёдор Игнатьич умер в четверг. Умирал он тяжело — три дня лежал в своей избе, хрипел, никого не подпускал. Жена Нюра приносила воду — он шипел на неё, как кот. Дочь Валентина пыталась врача вызвать — он запустил в неё кружкой. — Сам сдохну, — прохрипел он. — Без вас разберусь. И сдох. В четверг, под утро. Нюра зашла в комнату — а он лежит, глаза открыты, рот скалится. И запах уже. Хотя только-только помер. Хоронили в субботу. Народу пришло мало — Фёдора Игнатьича в деревне не любили. Побаивались...

Гроб был тесный. Это первое, что понял Сергей, когда очнулся. Темнота, теснота, запах лака и чего-то сладковатого. Руки упёрлись в крышку — обитая тканью, мягкая. Гроб. Он лежал в гробу. Паника накрыла волной — горячей, удушающей. Сергей закричал, заколотил кулаками в крышку. Ткань порвалась, костяшки ударились о дерево. Боль отрезвила. Стоп. Стоп. Думай. Он заставил себя дышать. Медленно. Воздух был, значит, гроб не герметичный. Сколько у него времени? Час? Два? Он читал где-то, что в закрытом гробу человек живёт четыре-шесть часов...

Авария случилась в декабре, за неделю до Нового года. Виктор узнал по звонку. Не по имени на экране — жена звонила редко, предпочитала писать — а по времени. Три часа дня, Лена должна была забирать Настю из музыкалки. Значит, что-то случилось. — Витя, — голос жены был странный, плоский. — Мы в больнице. Нас сбили. Он не помнил, как доехал. Помнил только коридор — бесконечный, зелёный, пахнущий хлоркой и бедой. Лена сидела на банкетке, левая рука в гипсе, лицо серое. — Настя? — В реанимации. Врачи говорят — стабильна...

Игорь свернул с трассы на просёлочную дорогу, и навигатор тут же отключился — как всегда в этих местах. Ничего, дорогу он помнил. Сорок три года помнил, хотя последние три не приезжал. Мать звонила каждое воскресенье, ровно в семь вечера. Говорила про огород, про соседку Клавдию, про котов, которых подкармливала. Игорь слушал вполуха, угукал, смотрел футбол с выключенным звуком. Ленка ругалась — мог бы хоть на праздники съездить, мать старая, одна в этой глуши. Он отмахивался. Работа, времени нет, да и что там делать, в Сосновке этой...

Сергей купил этот дом за бесценок — старый особняк на окраине Комаровки, городка в три тысячи душ, куда и автобус-то ходил через день. Бывший хозяин умер, наследники жили в Москве и хотели избавиться от недвижимости побыстрее. Идеальная сделка. Сергей занимался этим уже пятый год: покупал убитое жильё, делал ремонт с парой друзей, продавал втрое дороже. Квартиры шли лучше, но иногда попадались такие дома — с историей, с характером, с большими участками. После ремонта их разбирали москвичи, уставшие от города...