Улыбка на краю слёз

Харроу-Брук — городок, который, казалось, остановился в прошлом веке. Узкие улочки с трещинами в асфальте, деревянные дома с облупившейся краской, качающиеся фонари, где каждая лампочка тускло мерцала в вечернем тумане. Здесь все знали друг друга, и никто не сомневался, что завтра будет таким же, как вчера. Джо Хендрикс жил в Харроу-Бруке всю свою жизнь. Он знал каждую дверь, каждое окно, каждый запах этого места — запах влажной земли, старой бумаги и свежего хлеба из булочной миссис Морган. Каждый...

Маша сидела за старым кухонным столом, который скрипел на каждом движении. Летом, когда за окнами светило солнце, на столе играли тёплые пятна света, но сейчас, в предвечернем полумраке, всё казалось серым и немного уставшим. Она перебирала карандаши, а мама стояла у окна и говорила тихим, усталым голосом. — Ремонт опять откладывается, — сказала мама. — Денег нет, а окна уже пропускают дождь, трубы — постоянно шумят... Всё так сложно, Машенька. Маша слушала, но не говорила. Ей было всего девять лет, и она знала: взрослые разговоры — это что-то, что ребёнку нельзя трогать слишком близко...

Уважаемые читатели, я вам вот что скажу: бывают люди молчаливые, бывают — говорливые, а бывают такие, как Маргарита Аркадьевна Пискарёва, вдова, 62 лет, методистка на пенсии, у которой рот отдыхает исключительно ночью и то — если не приснился ведущий новостей. Живёт она одна, в трёхкомнатной квартире — хотя по справедливости сказать, в одной комнате живёт, а две как музей: там у неё горка, статуэтки «подарки из Египта» (хотя на самом деле с рынка), и занавесочки кружевные, которые стираются исключительно по нечетным месяцам, в строго определённое утро...

В доме номер шесть по улице Малой Песчаной жила дама по фамилии Крупина. Звали её Валентина Сергеевна. Она работала бухгалтером в товариществе с ограниченной ответственностью «СеверПродукт» и носила плащ болотного цвета с широкими плечами. В восемь вечера она ужинала — обычно гречкой с тушёнкой, в девять — поливала фикус и смотрела в окно. Фикус звался Васькой и, по наблюдению хозяйки, реагировал на перемены температуры и на смену квартальных отчётов. Каждый понедельник, ровно в девять часов вечера, снизу доносилась музыка...

Иван проснулся поздно и, не вставая с кровати, долго смотрел в потолок. Вчерашний дождь разбил тишину улицы на мелкие, ровные капли, которые теперь медленно высыхали на стекле окна. В комнате пахло сыростью и пылью, а старый будильник, как обычно, молчал — слишком давно Иван забыл о том, что ему надо куда-то идти. Безработица стала ему тяжким грузом — не от бедности, а от беспомощности. Вчера вечером он вновь пробежал глазами объявления, листал сайт с вакансиями и едва не уснул над клавиатурой, пока писал резюме...