Скрытая история

— Ты же понимаешь, что ребёнок будет жить со мной? — спросила свекровь, наливая чай. — У тебя работа, карьера. А я на пенсии, времени полно. Лида кивнула, глядя в чашку. — Понимаю. Она не понимала ничего. Но соглашалась. Как всегда. Это началось ещё до свадьбы. Свекровь — Раиса Петровна — встретила её с улыбкой и тёплыми пирогами. Потом спросила про зарплату. «Ой, как хорошо! Значит, кредит на машину для Димочки потянете». Дима молчал, ел пирог. Лида потянула. Машина, мебель, ремонт в квартире свёкра...

«Это чьи серьги?» Я держала в руках маленькую бархатную коробочку, которая выпала из кармана его пиджака, когда я собирала вещи в стирку. Изумруды. Настоящие, судя по весу и блеску. Дорогие. Очень дорогие. Антон замер у порога спальни, побледнел. Его рука, державшая галстук, медленно опустилась. — Лена, я могу объяснить... — Объясняй, — моё сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется из груди. Я сжимала коробочку так сильно, что бархат впивался в ладонь. Он молчал. Просто смотрел на меня этими своими карими глазами, в которых я раньше тонула...

— Алло? — я сняла трубку в половине двенадцатого ночи, сердце екнуло от страха. Звонки среди ночи никогда не несут ничего хорошего. — Лена... это я, — голос Дениса дрожал. — Прости меня. Пожалуйста, прости. — Ден? Что случилось? Где ты? — я села на кровати, включила лампу. — Почему ты звонишь с чужого номера? Длинная пауза. Я слышала его дыхание — частое, прерывистое. Где-то на фоне играла музыка, смех, голоса. — Я не могу сейчас объяснить. Просто знай — я люблю тебя. Всегда любил. Всё остальное...

Когда я увидела этот мятый чек между мелочью в его пиджаке, время остановилось. «Люкс. Два халата. Завтрак на двоих». 15 марта. Мой день рождения. Тот самый день, когда он «задержался на работе до девяти вечера». Я стояла у гардероба с этим клочком бумаги в дрожащих руках, и внутри всё рушилось так тихо, что даже кошка не проснулась на диване. Семь лет вместе. Ребёнку четыре. И вот — чек из отеля за восемь тысяч рублей. — Лен, ты чего там копаешься? — крикнул он из кухни. — Кофе стынет! Я машинально сунула чек в карман халата и пошла к нему, улыбаясь...

— Простите, вы Линда Уоррен? — Женский голос прорезал гул соболезнований, как нож. Она стояла передо мной в простом чёрном платье, сжимая потёртую кожаную сумку, её глаза — зелёные, как у меня — были полны слёз. Я кивнула, растерянная, рука моего мужа Тома сжала моё плечо. — Я Кэтрин, — сказала она, голос надломился. — Я ваша сестра. Моя мать, Дороти Уоррен, умерла во вторник утром в сентябре, через три дня после своего восьмидесятого первого дня рождения. Она болела месяцами — рак лёгких, жестокий вид, который крадёт дыхание и достоинство...