Картины жизни

Звонок в дверь прозвучал ровно в семь, но Марина не спешила открывать. Она стояла у окна, наблюдая, как из такси «Комфорт-плюс» выгружается грузное тело её свекрови, Галины Петровны. Женщина, которая по легенде «еле сводила концы с концами», расплатилась с водителем крупной купюрой и даже не стала ждать сдачу. Марина перевела взгляд на плиту. Там в кастрюле остывали «пустые» макароны. Мяса в этом месяце они почти не видели — муж, Вадим, объявил режим жесткой экономии. «Копим на расширение, Мариш...

Звонок раздался, когда я пытался прикрутить отвалившуюся дверцу кухонного шкафа. Шуруп не шел, отвертка соскальзывала, и настроение было паршивым. Номер на экране высветился городской, школьный. Я нажал «ответить», зажимая телефон плечом. — Вы отец Егора Смирнова? — женский голос на том конце прозвучал не как вопрос, а как удар хлыстом. Резкий, визгливый, привыкший, что его боятся. — Я. Что случилось? — Ваш сын — вор. Явитесь в школу немедленно. Кабинет 205. И, Михаил Андреевич, советую прихватить с собой деньги...

В частной клинике «Грация» пахло не лекарствами, а деньгами и страхом потерять работу. Ольга знала этот запах слишком хорошо. Он въелся в её старую куртку, в огрубевшие от дешевой хлорки руки, в мысли. Тридцать четыре года. Красный диплом экономиста пылится где-то в шкафу. А здесь, в городе, она — «эй, ты, с ведром». Потому что экономисты без опыта не нужны, а Ване нужны зимние ботинки и логопед. — Шевелись, Ольга! — голос Инги Витальевны, старшего администратора, напоминал звук пенопласта по стеклу...

Звонок в дверь был не коротким и вежливым, а требовательным — три длинных гудка подряд. Так звонят только полиция или Надежда Викторовна. Марина вздохнула, откладывая книгу. Субботнее утро, которое они со Славой планировали провести в постели до обеда, приказало долго жить. Свекровь вошла в квартиру как ледокол «Ленин» в арктические льды — шумно, мощно и не замечая препятствий. В руках она держала огромную, завернутую в газеты раму. — Сюрприз! — гаркнула она с порога, не снимая сапог. — Принимай, именинница! Это тебе на тридцатилетие...

Январь 2008-го. В подъезде пахло кислой капустой и хлоркой — Надежда только что закончила мыть пролеты с первого по пятый. Спина гудела так, словно вместо позвоночника вставили ржавый штырь. Ей хотелось одного: добраться до своей каморки под лестницей, где она хранила ведра, и просто посидеть пять минут в тишине. Звук она услышала, когда отжимала тряпку. Не крик, а странное, приглушенное кряхтение. Будто котенок застрял в вентиляции. Надежда вытерла руки о халат и пошла на звук. К мусоропроводу...