Картины жизни

Сергей Иванович услышал всё сам. Он как раз вернулся к столу, поставил стакан с водой возле своей тарелки и сел рядом с дочерью, когда мать жениха негромко сказала своей сестре: — Ну что с него взять. Бедный пенсионер. Сказано было не в лицо, но и не так тихо, чтобы нельзя было расслышать. Наталья повернулась сразу. У неё даже щёки вспыхнули. — Пап, я сейчас к ней подойду. — Не надо, — тихо сказал он. — Не в этот день. И взял со стола кусок хлеба, как будто речь шла вообще не о нём. Сергею Ивановичу было шестьдесят восемь...

Светлана пришла не за отцовскими документами. Она принесла восемь распечатанных объявлений о продаже домов и положила их перед Натальей на кухонный стол. На верхнем листе ручкой было обведено: семь миллионов сто тысяч. — Я согласна не заставлять тебя продавать дом, — сказала Светлана. — Выплатишь мне половину, и всё. Наталья перечитала цену. Потом ещё раз посмотрела на сестру. — Половину чего? — Дома. Нас двое, значит, по половине. За окном ветер толкнул незапертую калитку. Она ударилась о столб, отскочила и снова заскрипела...

Телефон завибрировал на кухонном столе, когда Наталья разливала чай. Павел сидел у окна и перебирал квитанции — медленно, по одной, хотя раньше справлялся с ними за пять минут. — Прочитай, кто там, — попросил он. — Очки в комнате оставил. Сообщение пришло с незнакомого номера. «Павел Андреевич, добрый день. Завтра в двенадцать приедем с покупателями. Сергей подтвердил цену 5 780 000 рублей. Пожалуйста, напишите, что вы согласны на просмотр». Наталья перечитала сообщение ещё раз. — Пап, кто к тебе завтра приедет? — Никто...

В восемь семнадцать утра Наталье пришло сообщение от матери: «До пятницы нужно внести двести тысяч. Переведи на папину карту». Ни приветствия, ни вопроса, сможет ли она собрать такую сумму за четыре дня. Следом Людмила прислала фотографию счёта из частной клиники — 286 400 рублей. Отец тяжело заболел. У родителей было восемьдесят шесть тысяч своих денег, остальное мать уже мысленно взяла у дочери. Наталья увеличила фотографию, проверила фамилию и дату. — Павлу ты тоже отправила? — спросила она по телефону...

К одиннадцати утра новую линию останавливали уже семь раз. Возле резки стояли три сетчатых контейнера с мятыми пластиковыми лотками, а контролёр качества в третий раз вернула лист проверки без подписи. Линия вроде работала. Нагревалась, тянула полипропиленовый лист, опускала форму, выдавала готовые изделия. Только годных среди них почти не было. Сергей Петрович отработал на заводе тридцать семь лет. Последние четырнадцать — мастером смены. Он знал старые линии, новые линии и ещё две давно разобранные, запчасти от которых до сих пор лежали в ремонтной комнате...