Haromnia Baudelaire

Взгляд очарованный, Тихий и томный, Нынче не плачет давно. Ива родная, Ива, тоскуя, Влечет свои ветви на дно. Сердце - вечный пленник лощины мрачной, От красоты лугов расцвело тотчас же И скрылось вмиг в росу полей!

The third rose Томные фиалки принакрылись пеленой, Сирень благоухает в забвении дневном, И солнце поглощает серый великан, Поступью возводит синий замок в небесах. Ступаю я смиренно По земле знакомой мне, Там, где захоронен Труп в живой земле. Слышу я дыхание, Сплетающееся с рыданием, Слышу сердца стук – Приглушенный, неземной. Глаза изнемогают, ручьем они бегут: «Скажите мне, фиалки, напой мне, грустная сирень, прогреми мне, царь заоблачного края, где друг в печали ложе себе плетет? Сам я найти не могу…» Тихо ответили жители: – Это на том берегу. Между речными изгибами, Средь кустов диких роз Истерзанный шипами, Он тихонько изнемогает. Стою пред алыми шипами Принес я в дар тебе две розы… 27.03.26

Незабудки Уж солнце вышло из тумана, Мгла рассеялась в момент, Запели птицы рано Для весны, исцеляющая шрамы. Уж птицы истерзались без алых роз, Камень старый плакал у реки, И я, опечаленный зимой, Надолго песню схоронил. Но тут светает утро ярко, Иду незабудки я искать, В них счастье скрыто синими слезами, В них глаза твои голубизной мерцают, Тайну страшную тая. Ах, вы нежные незабудки, Дышу я робко, Мечтаю томным взглядом, Песни вновь в душе запели Мне сердце возродят.

VII. Аморфофаллус в забвение в маковом поле издыхает. И солнце больше не бросает лучи в его омрачившиеся листы, оно скорбный взгляд несет над его терзаниями, опавшими лепестками. О, даже мак не заденет его слезу! Аморфофаллус в отчаянии девичьи слезы льет, они жадных влекут, они нежных с лапами зверя зовут, о, где же укус самой прекрасной бабочки? О, где же искушение страстных цветов? Весна, ты разгадала все страшные тайны, что сидели в цветке, все песни, те, что звучали в кромешном сне. Теперь он сидит удрученный, в завявших листках, с отвергнутым сердцем, заденутым львом, он иглы встречает и о рассвете поет, слезы звездной россыпью сыпет над возлюбленным, тот, что отверг дикую любовь искушенного цветка, он звездный блеск милому в утеху посылает и о надежде пылает. Возлюбленный подлунный цветок ночью во сне прибывает, он звездам мрачный сон шлет в небеса. Цветок, подвергнутый безумной любви, днем солнцем сияет и над полями он свет растворяет, но не посмеет над маковым полем пролить алую слезу, на вопли безумца он равнодушно мерцает, как звезда, он в небе горит. ⁃ «Ах, ты как моя слеза, горишь днем на небе ясно, но ты не смеешь уронить свой божественный взор ко мне! Моя любовь распустила шипы, но не одну розу. Самую страшную смерть мне судьба подписала! Мой склеп горит немыми шипами, неомытый чистотой он в зарослях страшных стоит, среди мертвого мака, тех, что ты убил. Я в небо кричу, что ненавижу тебя, но сердце смеется и раны расширяет в дивных мечтах. Я жестокой любовью жизнью награжден!» Смерть повисла над склепом страстным, но глубоко потрясенным несчастьем любви, она мак сорвала и нежно увила, в ложе побледневшего цветка, он смертью весь облекся, но сердце его еще пламенем горит. Смерть склеп медленно гибелью обручает и слезы льет нескончаемо по истощенному стеблю. ⁃ «О, как я страстно люблю, о какой я любовью горю! Мое сердце пылает безумным огнем, его смерть не затмит, оно жарким пламенем горит, я вижу твои улыбки над до мной, ты взгляд в рощи возводишь, в лощины, окутанные мглой, но мое поле ты не увидел, взгляни же сейчас на меня, когда я на смертном одре пред тобой! Мой мак любимый, ты расцветешь при виде живого, я затмил вас своей скорбью, простите страдальца любви! Вы были мне верны, я знаю вы меня любили, о, милые сыны! Простите мученика прекрасного чувства! Прощайте, ангнецы божие.» Смерть безумным рывком закрыла склеп, задрожа от муки, покрылась немой. Слезы жизни из ее глаз угасали, о, как она сокрушалась в этот момент. Мак смерть обнял и запах блаженный внял, с них росинки текли в самое сердце склепа, их запах потрясающий самую ожесточенную душу, пронесся над полем, и задело самый яркий луч, – возлюбленного, от кого умер великий цветок. Ах, он смягчился от душистого запаха, и в нетерпении, в страстном вожделении, бросил луч прямо в сердце любви. Сердце при столкновении двух пламенных света взорвалось на искринки и на яркие звезды в ночи. Мак расцвел. Смерть заснула вечным сном. Кадупул разлучными слезами освещал только маковое поле.

Весеннее воспоминание Весна, ты вновь, как мрачный ангел, Ко мне сошла с глубин тоски И веешь ветром странным, Откуда эхо доносится печальное, Как крик ребенка, зачахнувшего зимой. Иду по цветущему я саду, По дороге чудной той, Где юность пламенно кипела, Там, где сердце громко пело, По дороге чуждой той. Бегу, дышу весной И все наслаждается со мной: Ручей говорливый со мною бежит, - А ведь раньше ты плакал, И плакал навзрыд! Несусь – и птицы мне поют балладу, Печальную и странную, Знакомую для сердца моего. Опустились ресницы И вновь дитя кричит. Бреду по раскаленной я дороге, По дороге вечной той И предстал угрюмый замок, отуманенный слезой. Гляжу, как ты проходишь без улыбки, И взгляд холодный твой… И сердце прекращает биться, И томится оно грозой. Смотрю лицо, как белый мрамор, Улыбка треснула вовек И пускаешь слезы страшным градом, А я стою и в даль смотрю. Вдали меня зовет ручей, Цветы рождают замок для меня, Птицы весело поют. Угрюмый замок покрывается туманом, Не страшен мне твой взор, Не томлюсь по мачехе совсем, Равнодушен я к ее печалям И к тебе я опустел. 05.03.2026

*** Там на берегах средь скал, Где волны льются песней томной, Где ветер свищет мрачным стоном Там солнце светит блаженным состраданием, лучи надежды, как из лука, в сердце направляя. Ах, волны с каждым штормом Омрачают одиноко, Сына ливня и грозы, Стократ несчастного рожденного. Раздался грохот сильный и жестокий, И из глаз, Почерневших от боли, Потек впервые поток горьких слез. Вот на горизонте наковальня – Предвестник заоблачного края, Где короли молнии из слез бросают, Сердце тернием поражают. Но солнце льется своей лирой, Знает, счастье его ждет, Возводит розу он в глубинах, Без терния она цветет. И ни одно заоблачное царство Не посмеет камень уронить, Ни слезу над ней пролить, Ни наковальней погубить. 22.02.2026

Слёзы Небо прекрасное, небо лазурное Покрылось темнистою мглой. Деревья волнуются, ластятся на солнце, И птицы предвещают беду. Ветер, злобно повывая, Шатает нежные стебли, Деревья ломкие качает, Тревожа их цветы. Грядет их первое свидание, Свидание с опечаленной весной. Вот птицы в гнездах замолчали, Вот солнце издало внезапный крик. Теперь деревья робко задрожали От слез, От первого свидания, От гроз пылающих весной. Но вы же долго не горюйте, Растает мгла, Печаль ее сойдет с небес, И после первого свидания, После первого рыдания, Она свой жаркий поцелуй Подарит измученной Земле. И деревья будут вновь блистать на солнце, Зелень пуще распускать, Цветы от горя краше расцветать И птицы будут вновь благородно ликовать. Ах, небо лазурное, небо прекрасное, Отпустило печальную мглу. Ах, скорбная весна, ах дивная весна, Не бывать тебе без гроз. 17.02.2026

*** В замке старом на горе, Среди развалин и цветов, Там король на троне, Удрученный вечным горем, с чашей полных слез скорбит. А как закончится питье, Он спускается к развалинам И умиленно он поет – Цветам, к нетронутым созданьям. И сохнут слезы на лице От блаженных ароматов, И развалины, сместившись, Строят новый замок. Но как доходит до руин Опечалить до краев, Кубок страстный, но несчастный, Он бросает кубок прочь. И плыл червонный кубок, Тайны светлые храня, В измученные царства, Омраченных королей.

*** Слышу твои мольбы, но они мне ни к чему! Свои стоны холодные оставь для того, У кого сердце не цветочным островом цветет, А для того, Кто страшным морозом взращивает льдины, небоскребы покрытые льдом. И вот однажды днем, Под страшным зноем солнца и веселыми страстями, Мне прискучили березы и грезы, увитые страданьем. Тогда сказал мой разум жуткий Сердцу невинному моему: «Ты не пленник весны святой, той, что сердце целует в упокой! Ты не сын венца златого, тот, что счастьем кротким растит могучие цветы. Ты лишь мечтатель, синь очей утративший во мгле.» И сердце со слезами, Как нежный раб, Пошло в пучину туч. Всколыхнул рассвет, Зловещий и внезапный. Теперь же страшная пучина Смерть на Землю возлагает И сердце удручает, – В котором остров белым мрамором покрыт. Как метель роняет жестко иглы, Так я роняю печальные слова: «Ты не плачь, береза, бедная, не сетуй! Рана не смертельна, вылечится к лету.»

Слышу ли песни звуки, что пела мне она,- и грудь задрожит от муки, немой тоски полна. И, горем своим измучен, бегу в лесную даль - излить в слезах горючих души моей печаль. Роберт Шуман

О, если б цветы угадали, как в сердце боль тяжела, они б со мной рыдали - и грусть моя прошла. Когда б соловьи узнали, какой печалью томлюсь, они бы мне напевали нежнее песнь свою. О, если звёзд далёких коснётся мой вздох больной, с небес прилетит высоких ко мне их светлый рой. Они страданий не знают, понятна та скорбь лишь ей, кто страшно так терзает, терзает сердце мне. Роберт Шуман

I. Нежно взглянув, аморфлфаллус спросил: ⁃ «Отчего ты так тоскуешь, мой дивный кадупул? Что печалит сердце твое? От чего сохнут твои сладкие лепестки, которые мне так любимы?» ⁃ «Ах, - отвечал он томно, - мне страшный сон явился. Мне жизнь ногу приковала, мне тяжело идти» Аморфофаллус слезу на кадупул пролив, глубоко пропел: ⁃ «Чем ты скован, что ты дрожишь? Кто скрепил мечты твои? Кто посмел тебя прекрасного задеть? Чья страшная молния была, что рану сердечную открыла и теперь струится кровь, вместо сладкого сока из стеблей твоих? Скажи, не молчи!» Кадупул слезами налит, горе сковало его, теперь он в отчаянии стоит. Ласково скрываясь под стеблем аморфлфалусса, он песню в небо пел. 30.03.2025