Просто Прочти

Солдат стоял на перроне, как последний столб в опустевшем поле. Поезд, привезший его из пылающих песков чужой войны, давно ушел, унося суету встреч и слезы радости. Вокруг него уже не было толчеи – лишь редкие прохожие да ветер, гонявший по бетону обрывки газет и пыль. Его звали Артем. Артем Волков. Звучало твердо, как его сапоги, стучавшие по платформе минуту назад. Теперь же он замер, ощущая ледяную пустоту под ребрами, куда шире и глубже, чем любая пустыня. Он приехал на день позже. Сломанный мост, объезд, бесконечные часы тряски в товарняке...

Запах жареной картошки с грибами – домашний, уютный, с детства родной – наполнял кухню. Ольга Михайловна помешивала сковородку, украдкой наблюдая за дочерью. Алиса сидела у окна, уткнувшись в телефон. Свет экрана освещал ее лицо – сосредоточенное, слегка отрешенное, с едва заметной улыбкой. Улыбкой, которую Ольга видела все чаще и которая все сильнее сжимала ей сердце холодным комком. – Алис, накрывай стол, пожалуйста, – позвала Ольга, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Папа скоро придет. – Сейчас, мам, – отозвалась Алиса, не отрываясь от экрана...

Дождь стучал в окна квартиры Дмитрия ледяными горошинами, будто предупреждая о грядущем визите. Он сидел на кухне с Артемом, своим новым партнером и соседом по жилплощади, попивая крепкий чай. Артем, архитектор с тонкими пальцами и спокойным взглядом, набрасывал эскиз реконструкции балкона. Тишину нарушил резкий, требовательный звонок в дверь – не один раз, а серия, словно кто-то яростно колотил кулаком. – Не ждали никого? – нахмурился Артем. Дмитрий, бывший юрист, а ныне владелец небольшого книжного магазина, почувствовал знакомый холодок по спине...

Рев двигателей «Боинга-737» был привычным гулом, белым шумом, под который клонило в сон. Но этот монотонный гул был внезапно разорван другим звуком – пронзительным, отчаянным, идущим из самой глубины маленького, перепуганного существа. Сначала это был хнык, потом всхлип, а через минуту – полномасштабная истерика. Двухлетний Максим, пристегнутый к маме, Алине, как ремнем безопасности, так и ее объятиями, заходился в плаче. Его личико покраснело, крошечные кулачки сжимались, а слезы текли ручьями по щекам, оставляя мокрые дорожки на маминой блузке...

– Соревнования у них, – отрывисто бросила она. – По шахматам. Отец с ними. Они у нас умницы, первые места берут. Полмира уже объездили, пожалуй. Мы им все условия создали, образование хорошее даем. – Она резко перевела взгляд обратно на Марину. – А ты к нам... надолго? Или опять ветром надуло? *** Противный скрип калитки отозвался в Марине ледяным комком под сердцем. Она стояла на пороге старого дома, того самого, из которого когда-то ушла, оставив за спиной детский плач и горечь непонимания. Восемь лет...