Рассказ на вечер

Говорят, что на чужом несчастье своего не построишь. А что делать, если твоего собственного счастья отродясь не было? Мы с ним воровали минуты в дешевых съемных квартирах, пока дома нас ждали те, кому мы поклялись в вечной верности. Мы думали, что эта тайна будет жить вечно. Но за любую кражу у судьбы рано или поздно приходится платить. И счет, который нам выставили, оказался неподъемным. Я молча вытирала кровь с разбитой губы мужа, пока он пьяно мычал что-то нечленораздельное, и думала только об одном...

Я поняла, что мой брак закончился, когда муж сказал: «Только не устраивай сцен». И в этот момент за моей спиной его мать спокойно добавила: «Сцены — это у истеричек, а ты же у нас умная». — Ты чего такая? — Дима даже не поднял голову от телефона. — Опять на работе накрутили? — На работе, Дим, мне хотя бы платят за то, что я терплю. Я поставила пакет с продуктами на пол, потому что руки дрожали. Не от тяжести — от злости. — Началось… — он вздохнул, как человек, которого отвлекли от великого дела...

Я всегда думала, что самое сложное в браке — найти «того самого» мужчину. Оказалось, нет. Самое сложное — ужиться с его мамой и не потерять свою. — Ты всё придумала, — сказала мне мама, даже не посмотрев. — У нормальных людей со свекровями всё нормально живут. Я молчала. Ничего у меня нормально не было. Мы с Антоном женаты третий год. Мне тридцать один, ему тридцать девять. Познакомились как-то слишком буднично — бухгалтерию проверял в нашей фирме. Высокий, спокойный, аккуратный. «Надёжный», — сказала мама...

Я думала, самое страшное в браке — измена. Ошибалась. Самое страшное — когда тебя оформляют как “удобную подпись”, а потом ещё требуют улыбаться на семейных праздниках. — «Только не паникуй… Да, завтра в МФЦ. Она подпишет, куда денется». Я остановилась с пакетом мусора в руке и даже не моргнула. Пакет тихо шуршал, как будто сам не хотел быть свидетелем. А Кирилл говорил дальше — спокойно, буднично, как про хлеб. — «Кирилл?» — я специально громко. — «Кто “она”?» Он дёрнулся, обернулся, и лицо у него стало чужим...

Мы приехали в этот забытый богом городок всего на пару дней — вступить в наследство и продать отцовскую двушку. Я думала, что самое сложное — это пыль, ностальгия и бумажная волокита. Но оказалось, что похоронить близкого человека можно дважды, и во второй раз он даже не перестанет дышать. Я поняла, что поездка обернётся катастрофой, ещё на вокзале. Местная сумасшедшая плюнула мне прямо на новые замшевые ботинки, а моя родная сестра только хихикнула. — Даш, ты серьёзно? — я брезгливо вытерла носок ...