Пишу как на духу

— А где моя собачка? — спросила мама, когда я зашла к ней после работы. Я поставила сумку на пол. В пакете — творог, который она просила, и яблоки. На душе снова стало тяжело. — Мам, какая собачка? — Рыжая. Маленькая. Лапки у неё белые. Яшка. Где он? Я села на стул рядом с её креслом. Взяла морщинистую руку в свою. — Мам, у тебя нет собачки. Она посмотрела на меня так, будто я сказала, что снег — чёрный. — Как нет? Он же вчера со мной спал. На подушке лежал. И утром лаял на почтальона. Я промолчала...

— Рекс, завтрак! — крикнула я из кухни и тут же замолчала. Опять. Каждое утро одно и то же. Зову двоих, а приходит один. Неделя прошла, а я всё никак не привыкну. Из коридора вышел только Граф. Лапы шаркали по ламинату — не бежал, как раньше, а шёл. Медленно. Подошёл к своему месту у мисок, остановился. Понюхал сначала синюю, свою, потом красную. Постоял так минуту. И лёг рядом на пол. Корм не тронул. — Граф, ну что ты? — Я присела, погладила его по голове. — Кушать надо. Он поднял морду, посмотрел на меня...

— Опять этот бродяга тут торчит, — сказала соседка Валентина, разглядывая что-то за окном. Я отложила нож, которым резала лук для супа, и подошла к ней. На подоконнике первого этажа сидел серый кот. Не совсем серый — скорее пепельный, с тёмными полосами на спине. Левое ухо было рваным, шерсть свалялась клочьями. Он смотрел прямо в наше окно, не мигая. — Наверное, есть хочет, — предположила я. — Да какой там есть. Я его третий день подряд вижу. Сидит и вылупился на вас, как умалишённый. Странно. Я раньше его не замечала...

— Опять твой дружок пришёл, — сказала Галя, отодвигая штору на кухне. Я поднял глаза от газеты. У калитки, в той же позе, что и вчера, сидел Рыжий. Никто его настоящего имени не знал — все в посёлке звали его именно так. Дворняжка крупная, лохматая, с одним ухом чуть надорванным и белым пятном на груди. Сидел прямо, не ложился, не крутился. Просто ждал. — Седьмой день подряд, — вздохнула жена. — Ровно в восемь утра. Чего ему от нас надо? Я сложил газету, отставил чай. Встал к окну. Рыжий сидел спиной к дороге, мордой к нашему дому...

Я собиралась купить помидоры и огурцы на салат. Воскресенье, рынок полупустой, торговцы уже начинают сворачиваться. А тут вижу — у овощных рядов стоит бабка с картонной коробкой. Заглядываю машинально — котята. Четверо. Малышня, недель шесть от силы. Рыжий карабкается по краю, лапки скребут картон. Полосатая девочка лижет белого пушистика. А в самом углу — серый. Сидит неподвижно, глаза полузакрыты. — Берите, берите, — бабка машет рукой. — Хорошие. Здоровые. От домашней кошки. Останавливается женщина с дочкой...