«Запретное и настоящее»

Он сказал: «Я к Сашке. Посидим, пивка попьем, он после командировки отдохнувший, хочет поболтать. Ты не жди, ложись спать». Я кивнула. Даже головы не подняла от ноутбука. Верстала лендинг для клиента — горькая правка в десятый раз, дедлайн горел, и мысли были только о том, чтобы этот кретин наконец утвердил шапку сайта. — Ключи взял? — спросила автоматически. — Ага. — Телфон заряжен? — Лен, ну что я, маленький? — Ты вечно забываешь. Он чмокнул меня в макушку, пахнуло его одеколоном — тем, который я подарила на день рождения, «Драккар Нуар», он его любил...

Как только я пришла в себя, мама первым делом спросила: — Где Мишка? — спросила она. — Там. Он не отдал. — Козёл, — сказала мама. Это было первое ругательство в её адрес, которое я слышала от неё за сорок лет. Нужно его забрать. — А если не отдаст? — Отдаст. Куда он денется. У него там эта, с сиськами. Ей чужой ребёнок не нужен. Мама всегда видела суть. Утром я проснулась от звонка. Телефон разрывался. — Алло? — Мама! — голос Мишки, счастливый, звонкий. — Мама, а ты где? Папа сказал, ты к бабушке уехала, а меня не взяла! Я хочу к тебе! У меня сердце остановилось, потом забилось снова...

Я проснулась от того, что потолок заскрипел. Не скрип — скорее ритмичный, тяжёлый стук. Будто кто-то передвигал мебель. В полвторого ночи. Я лежала, смотрела в темноту и думала: у соседей сверху, наверное, гости задержались. Или ремонт среди ночи решили делать. Всякое бывает. Рядом спал муж. Дима дышал ровно, тяжело — наработался за неделю, вырубился сразу. Я завидовала ему иногда: ложится и через минуту уже храпит. А я ворочаюсь, прислушиваюсь к каждому шороху, думаю о завтрашнем дне, о Кате, о работе, о тысяче мелочей...

Я мыла посуду, когда телефон завибрировал. Обычная вибрация — короткая, деловая. Не та, долгая, с которой звонят мама или подруги. Я даже не обернулась. Подумала: спам, опять реклама или банк. В последнее время они задрали — звонят каждый день, предлагают кредиты, страховки, услуги, которые мне нафиг не сдались. Муж сидел в кресле, смотрел телевизор. Футбол. Комментатор орал про офсайд, Андрей поддакивал: «Да, судья козёл». Милана уже спала, в квартире было тихо, только мяч стучал по экрану да вода журчала в раковине...

Я узнала о его любви к другой в ту ночь, когда гладила рубашку на его важную встречу Я проснулась от света. Не от шума, не от толчка, не от кошмара — от света. Тонкая полоска била прямо в глаза, разрезала темноту спальни, заставляла жмуриться. Я повернула голову на подушке и увидела: телефон Андрея светился. Он лежал экраном вверх на тумбочке с его стороны кровати. Андрей спал, уткнувшись лицом в подушку, дышал ровно, тяжело. Рука свесилась с кровати, пальцы касались пола. Храпел он, конечно. Всегда храпит, когда выпьет на ночь...