Самое неприметное - мелочи

Звенел тонкий, чистый голос из кассетного магнитофона, как колокольчик: «На сердце — рана у меня, твоя любовь — полынь-трава...» Энергичный голос диктора сновал между прибытием и отправлением поездов. Я стояла на перроне, усталая, но взволнованная, наполовину от дороги, наполовину от предвкушения. Перед отъездом мама телеграфировала дяде: «Выехала встречайте прибуду 17 июля» — без точек и запятых, так выходило экономнее. Она растворилась в толпе в поисках брата, оставив меня с тремя чемоданами и ведром, до краёв наполненным спелой, алой вишней. Вокруг суетились люди: кто-то торопился, кто-то толкался...

…И сказала Любовь Человеку: — Достань мне звезду. Пусть самую маленькую, но такую, что светит ярче всех. И Человек взобрался на небо, выбрал самую сияющую, и вложил её в сердце Любви. Тогда Любовь соткала покрывало из света и звёзд, и подарила его Человеку со словами: — Пусть оно освещает твой путь в самую тёмную ночь, греет в лютую стужу и укрывает в бурю. И помни: где бы ты ни был — я рядом. Нью-Йорк/США Асель проснулась от собственного плача: подушка была мокрой от слёз. В темноте она нащупала на прикроватной тумбе салфетки, высморкалась, вытерла лицо и включила ночник. На циферблате будильника был третий час ночи...

Воспоминания… У каждого они свои: глубокие и чёткие, зыбкие, туманные, лёгкие и тёплые. Те, что вызывают жгучий стыд или внезапную улыбку. Те, что отзываются болью, или же приносят странное, тихое удовлетворение. Я точно знаю одно: что-то призрачное всё время рядом — почти в моих руках. Не эфемерное, нет, а живое, осязаемое. И всё же оно соскальзывает, ускользает, лишь слегка припорошив мои чувства, как пыльца на ладонях. Аромат только-только начинающего зреть абрикоса — с молочной, ещё не затвердевшей косточкой — окутал меня лёгким облаком воспоминаний...

Остров Ёндо '21 Выйдя с судоверфи, я взглянула на часы — до обеденного перерыва оставалось ещё минут сорок. Я неторопливо пошла прочь, блуждая по узким улочкам, напоминающим лабиринт. Лёгкий ветер поднимал с земли мелкую рыжеватую пыль — след ржавчины, въевшейся в землю за десятилетия существования верфи. В воздухе витал густой запах краски, металла и машинного масла. Вдалеке грохотали грузовики, ревели дрели. Я торопливо вышла на асфальтированную дорогу, стремясь выбраться из этого индустриального пейзажа...

Воскресенье. Над небосводом сгущался сизый туман, поглощая солнце. Оно превращалось в тусклое, размытое пятно. Несмотря на пасмурную погоду, в комнату проникал мягкий, тёплый свет — сквозь белоснежную тюль, лёгкую, как дыхание зимнего утра. Мамины накрахмаленные шторы стояли ровно, нарядным строем, заслоняя всю оконную стену. За окном весело чирикали воробьи, перелетая с ветки на ветку. Из кухни тянулся запах жареных пирожков, он щекотал мне нос и не давал снова заснуть. Когда я проснулась, в квартире стояла тишина...