peter.smersh

Введение: Две арифметики – прирожденная и присвоенная Как часто мы, педагоги и родители, торопимся вложить в ребенка готовые знания, подобные монетам в копилку, забывая, что у него уже есть своя, внутренняя, «естественная» валюта мышления. Проблема обучения счету и математике кроется не в неспособности детей усваивать правила, а в нашем неумении построить мост между двумя континентами: врожденными, спонтанными математическими интуициями ребенка и культурно-историческим наследием формальной математики, тем, что Лев Семенович Выготский называл «культурными орудиями мышления»...

Аннотация: В статье проводится комплексный анализ феномена функциональной грамотности как интегративного результата образования. Дается авторское определение понятия, формулируется психолого-педагогический портрет функционально неграмотной личности на различных возрастных этапах. Предлагается системный подход к развитию данной компетенции через методические рекомендации и дидактические средства для всех уровней образования. Статья включает экспертные комментарии и выводы, обобщающие представленный материал...

Введение: Птица в клетке наших ожиданий Метафора - «птицы семейного счастья», глубока и точна. Птица — это живой, дышащий, свободный дух любви, доверия и взаимного роста. Она не терпит тесных клеток, но охотно селится в уютных, надежных гнездах, свитых совместными усилиями двух людей. Почему же эта птица так часто улетает, оставляя после себя лишь воспоминания о щебете? Парадокс, заключается в том, что чаще всего мы сами, искренне желая удержать ее, начинаем строить вокруг нее не гнездо, а тюрьму из своих страхов, невысказанных ожиданий и травмированных моделей поведения...

Пролог Севастополь дышал октябрём 1920-го как раненый зверь – тяжело, прерывисто, предсмертно. Воздух, ещё недавно напоённый запахом миндаля и моря, теперь горчил пылью отбитых шоссе, махорочным дымом и тревогой. Золото листвы на бульварах казалось слишком ярким, почти вызывающим фоном для грядущей трагедии. В порту неестественно молчали краны, и эту тишину рвали басовитые гудки пароходов – нервный пульс отплывающей России. В здании бывшей гостиницы «Кист», где теперь ютилась контрразведка Отдельного Корпуса Крыма, в кабинете с зашторенными окнами царил свой, особый мирок...

Утро в селе Пустяево начиналось не с пения петухов, а с гармошки Васьки Зорькина. Сейчас бы ему, двадцатидвухлетнему детенышу, на свидание собираться, да на девок деревенских засматриваться. Ан нет пока…, не сподручно это всё. Руки у Васьки, как говаривала его мать, старушка Агафья, «росли из одного места, да и то криво». Он мог запросто вместо семян картофеля, посеять в огороде башмаки, а при починке забора, так его укрепить, что тот падал от взгляда сердитой курицы. Зато на гармошке – виртуоз...

Психологическая Драма. История — это, прежде всего люди, с их сомнениями, болью, принципами и ошибками. И что правда часто лежит не на поверхности, а в способности если не принять, то хотя бы попытаться понять мотивы другого человека. Пролог Россия. Январь 1918 года. Не было уже ни Империи, ни столиц, ни законов. Была великая смута, разорвавшая страну на клочья, а людей – на врагов. Из растерзанного и обезумевшего Петрограда, из Москвы, где пахло дымом уличных боев, на юг, в тихие еще казачьи области, отступали те, для кого слова «Россия» и «Честь» еще не стали пустым звуком...

Пролог Петербургский ветер зло рвал полы его старого, но еще добротного плаща, пытаясь пробиться к телу. Доктор Никола-Габриэль Леклерк, уже привыкший к суровому нраву северной столицы - Санкт-Петербургу, лишь плотнее застегнулся и ускорил шаг. Его мысли были заняты лекцией для кадетов, которую предстояло прочитать завтра. Он свернул в узкий переулок, где ветер стихал, запертый меж высоких стен, и тут его слух уловил странный звук. Не плач, нет. Это было монотонное, ровное бормотание. Он заглянул в арочный проем, служивший входом в глухой дворик...

Введение: Пропасть между Мыслью и Материей Перед нами одна из величайших дилемм человеческой деятельности, будь то сфера воспитания, строительства империй или управления личными финансами. Это пропасть между знанием и действием, между безупречным планом и его зачастую плачевным исполнением. Как метко заметил французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери: «Цель без плана – это просто мечта». Но что есть план без действия? Всего лишь теория. А теория без практики – это карта, которую никогда не взяли в путь...

В светлом березняке, на опушке леса, жила Зайка Маша. У неё была самая мягкая серая шубка, длинные быстрые лапки и самый уютный домик-норка под старым пнем, устланный душистым мхом. Но однажды утром Маша выглянула из норки и увидела свою подружку белочку Лизу. Лиза грациозно прыгала по веткам, а её рыжий хвост, словно пушистое облако, сверкал на солнце. Кисточки на её ушках задорно подрагивали. Маша посмотрела на свой скромный хвостик-комочек, потрогала свои длинные, но самые обычные уши и вдруг почувствовала странную тяжесть на душе...

В самой солнечной долине Африки, среди высоких пальм и ярких цветов, стояла уютная школа «Учёная Акация». В первый класс этой школы пошёл бегемотик Серёжа. Он был любознательным и очень весёлым малышом, но с самого первого дня учёба ему далась трудно. Ему было скучно сидеть за партой, когда за окном порхали такие заманчивые бабочки. Учитель, мудрый жираф Афанасий Тимофеевич, рассказывал интереснейшие вещи о буквах и цифрах, но Серёже больше хотелось пускать кораблики из листьев в луже или строить смешные рожицы соседям по парте...

В самом солнечном уголке леса, в уютном домике с ярко-красной крышей, жил весёлый волчонок по имени Гераська. Он обожал носиться по лужам, играть в футбол шишкой и устраивать соревнования по завыванию на луну. Но была у Гераськи одна маленькая слабость: он терпеть не мог чистить зубы. Щётка казалась ему колючей, паста – слишком мятной, а сам процесс – ужасно скучным. «И так сойдёт! – думал он, пряча щётку под раковину. – Сегодня пропущу, а завтра уж точно почищу два раза!» Но «завтра» превращалось в «послезавтра», а потом и вовсе забывалось...

В снежном лесу, где сугробы были по самые макушки сосен, а воздух звенел от предновогодней морозной свежести, жил медвежонок Тимка. Как и все медвежата, он должен был всю зиму сладко спать в своей берлоге. Но Тимка был не простым медвежонком. Он родился в самый канун Нового года, и волшебство праздника навсегда подарило ему одну особенность: он не спал зимой. Он мог видеть как падает снег, как сияет зимнее солнце и, самое главное, как все готовятся к его любимому празднику. Но в этом году Тимке было немного грустно...