Чужие истории, свои выводы

Расскажу всё с самого начала. Меня зовут Ирина. Сейчас мне пятьдесят четыре. История эта началась два года назад, когда мне было пятьдесят два. Я двадцать восемь лет проработала в одной компании. Двадцать. Восемь. Лет. Бухгалтерия в небольшом региональном банке, потом — главный бухгалтер. Пришла туда после института, в двадцать четыре. Ушла — ушли меня — в пятьдесят два. Зарплата у меня была хорошая — сто пятьдесят тысяч на руки. Не московская, но в нашем городе — отличная. Муж — Володя, тоже пятьдесят два, инженер на заводе, получает сто двадцать...

Расскажу всё сразу, чтоб понятно было. Меня зовут Таня. Тридцать восемь лет. Работаю продавцом в продуктовом магазине, посменно — двое суток через двое. Зарплата сорок две тысячи. Это в нашем городе нормально для продавца, но в общем — не густо. Сыну Косте десять. Школа обычная, четвёртый класс. Учится средне — нет троек, но и пятёрок мало. В целом — мальчик как мальчик. Ну, мой мальчик. Любимый. Мужа у меня нет. Развелась четыре года назад — Костин отец пил, пил, пил, и однажды я просто собрала вещи и уехала к маме...

Расскажу всё с самого начала. Чтоб понятно было. Меня зовут Юля. Тридцать три года. Замужем за Глебом семь лет. Сыну Ярику пять. Работаю в школе учителем английского, тысяч пятьдесят пять в месяц. Не много, но я люблю свою работу, у меня младшие классы, дети меня обожают. Глеб — тридцать пять. Он, по его словам, работал в крупной строительной компании. «Спецстройинвест» — так называлась. В отделе закупок, заместителем руководителя. Зарплата у него была сто сорок-сто шестьдесят, в зависимости от месяца — он говорил, у них есть надбавки за объёмы...

Расскажу всё с самого начала. Чтоб понятно было. Меня зовут Оля. Тридцать пять лет. Замужем за Серёжей одиннадцать лет. Сыну Ване — восемь, второй класс. Работаю бухгалтером, удалёнка с офисными выходами раз в неделю. Серёжа — тридцать восемь. Главный инженер на небольшом заводе. Получает прилично, тысяч двести-двести двадцать. Спокойный, надёжный, скучноватый, не пьёт, ни разу за одиннадцать лет ни в каких подозрениях замечен не был. Я ему доверяла как себе. Может, больше. Мы поженились, когда мне было двадцать четыре, а ему двадцать семь...

Расскажу всё с самого начала. По-порядку. Меня зовут Аня. Двадцать восемь лет. Замужем за Игорем четыре года, сыну Грише два с половиной. Работаю в страховой, специалист по выплатам. Зарплата девяносто тысяч. Сейчас в декрете, но скоро выхожу. Игорь — двадцать девять, инженер на заводе. Получает где-то восемьдесят-сто, по разному. Свекровь — Валентина Николаевна. Пятьдесят пять лет. Работает в торговом центре, в отделе бытовой химии. Зарплата маленькая, тысяч тридцать. Живёт одна — с Игорем они развелись с его отцом, когда Игорю было шестнадцать...

Я сидела в аэропорту Шереметьево с кружкой американо, и у меня тряслись руки. Не от страха. От того, что я это сделала. Билет на руках, посадочный через час, впереди — три дня. Три дня. Без мужа. Без детей. Без списка покупок, без завтраков-обедов-ужинов, без «мам, а где мои носки?». Меня зовут Надя. Тридцать четыре. Двое — Соня, семь, и Лёва, четыре. Муж Дима, тридцать семь, работает в IT, зарабатывает хорошо. Я с рождения Лёвы в декрете — уже четвёртый год. До этого была дизайнером интерьеров, неплохим...

Мы сидели на кухне. Два часа ночи. Я считала трещины на линолеуме — их было семнадцать. Миша спал в зале на диване. Не оттого, что мы поссорились. А оттого, что так «удобнее». Ему вставать в шесть, у него «ответственная встреча», а я с младшей всё равно встаю кормить. Мою старшую зовут Варя. Ей восемь. Младшую — Алиса, два с половиной. Муж — Серёжа. Тридцать шесть. Замначальника в отделе, где семь человек. Зарплата — двести с хвостиком. У меня была своя кофейня — маленькая, на два столика, в цоколе...

Меня зовут Лена. Тридцать два года. Работаю в логистической фирме, координатор поставок. Зарплата сто тридцать тысяч на руки. Не блестящая, но в нашем городе хорошая. Стажа на этой работе уже шесть лет. Муж — Костя. Тридцать пять. Менеджер в автосалоне, продаёт машины. Зарплата у него прыгает — оклад тридцать тысяч плюс процент с продаж. В хороший месяц — сто двадцать, в плохой — сорок-пятьдесят. В среднем выходит тысяч семьдесят-восемьдесят. Поженились мы четыре года назад. Детей пока нет, не получается...

Расскажу всё сразу, чтоб понятно было. Меня зовут Юля. Двадцать семь лет. Замужем за Андреем три года, дочке Кире год и два месяца. Работала менеджером в банке, сейчас в декрете. Андрей старше — тридцать два. Программист. Зарплата хорошая — около двухсот тысяч на руки. До меня и сейчас. До Киры мы откладывали, ездили в отпуск, жили нормально. Свекровь — Татьяна Михайловна, пятьдесят восемь лет. Свёкр — Виктор Иванович, шестьдесят два. Оба работают, оба прилично зарабатывают, оба здоровы. Живут в трёшке в центре, у них своя дача, новая машина...

Я помню этот день как сейчас. Нина Павловна сидела на нашей кухне — прямая спина, поджатые губы, взгляд человека, который пришёл на собеседование и заранее знает, что кандидат не подходит. Я поставила перед ней чай. Она посмотрела на кружку, потом на меня. — Галочка, а у вас нет нормальных чашек? Просто я привыкла пить из фарфора. Галочка. Мне было двадцать три года. Я только переехала к Серёже. Я три часа убирала квартиру перед её приходом, купила торт, накрыла стол. Я так старалась. Фарфора у меня не было...

Давление 170 на 110. Я лежала пластом и не могла дойти до кухни. Воду пила из-под крана в туалете — просто чтобы лишний раз не идти. Телефон где-то звонил, я не отвечала. Сил не было даже на это. Потом в дверь позвонили. Антон. Примчался, потому что я несколько часов не брала трубку. Влетел в квартиру, увидел меня — и сразу взял ситуацию под контроль. Строгим голосом отругал за то, что не ела. Вызвал скорую — чётко, по делу, назвал симптомы. Дождался бригаду, объяснил всё врачам. Я смотрела на него и думала: какой молодец, справляется...

Ей 38. Трое детей. Двойняшки почти три года — спят в их комнате. Она ложится рядом с мужем. Иногда нагая. От неё пахнет не борщом — она специально принимает душ. Длинные волосы, стройная фигура. Он обнимает её. Трогает. И засыпает. Просто засыпает. Она лежит в темноте и думает: что со мной не так? Потом думает: может, другая? Потом проверяет его телефон — нет, никакой другой. Он с работы летит домой, говорит что скучает. Он здесь. Он рядом. Он её обнимает. Но он её не видит. И вот это — страшнее измены...