Истории и интриги веков

"Встала в 10. Всё утро налаживала бриллианты на борту и кокошнике. Так адски надоело, что мочи нет. Чувствую себя как разбитая лошадь" - записывает в дневнике великая княгиня Ксения Александровна накануне знаменитого костюмированного бала 1903 года. Эти откровенные строки приоткрывают завесу над тем, что происходило за кулисами самых блестящих событий Российской империи. Мы привыкли романтизировать эпоху балов - величественные залы, изысканные наряды, галантные кавалеры и прекрасные дамы в вальсе...

Стамбул, 1520 год. По мраморным коридорам дворца Топкапы торопливо скользят тени - слуги несут весть о приближении каравана. Очередная партия невольниц прибыла в столицу империи. Среди них - рыжеволосая девушка лет пятнадцати, которая еще не знает, что через двадцать лет будет управлять самой могущественной державой мира. Ее имя затерялось в пыли украинских дорог, когда татарские всадники ворвались в мирную Рогатин. Одни источники называют ее Александрой, дочерью священника Гаврилы Лисовского, другие - просто "девушкой из Галиции"...

22 июня 1941 года, 4:15 утра. Граница СССР. Молодой немецкий пехотинец Ганс Мюллер проверяет свою винтовку и смотрит на восток. В голове крутятся слова из последних сводок: "Недочеловеки... азиатские орды... голодные оборванцы..." Через несколько часов его представления о войне кардинально изменятся. Нацистская пропаганда создала в умах немецких солдат образ врага, который имел мало общего с действительностью. Геббельсовская машина рисовала советских солдат как недоразвитых дикарей - грязных, больных, вечно голодных...

"Водка в бою не помощник", - говорили фронтовые старики молодым солдатам. Но тогда зачем миллионы бойцов получали свои "наркомовские сто"? И почему сам Сталин лично правил приказы о военном алкоголе? Представьте: январь 1943 года, окопы под Сталинградом. Термометр показывает минус сорок два. Пулеметчик Николай Крылов уже третий час лежит в снегу, прицеливаясь в немецкие позиции. Пальцы не чувствуют спускового крючка, дыхание замерзает на усах. В руках у старшины - помятая алюминиевая кружка с мутной жидкостью...

"Каждое утро я просыпался с мыслью - доживу ли до вечера", - вспоминал через десятилетия после войны бывший стрелок бомбардировщика B-17. Его слова могли бы повторить тысячи военнослужащих, чьи профессии во время Второй мировой превратились в билет в один конец. Когда мы говорим о самой кровопролитной войне в истории человечества, на ум сразу приходят образы окопов, штурмов и рукопашных схваток. Пехота, морская пехота - герои бесчисленных фильмов и книг. Но статистика войны безжалостна: существовали...

Августовским утром 1943 года майор Клаус Мюллер проснулся от крика часового. За ночь исчезли три солдата из охранения. Не было следов борьбы, выстрелов, криков о помощи. Люди просто растворились в предрассветной мгле, словно их поглотила сама русская земля. "Здесь воюют не солдаты, а духи мертвых", - запишет Мюллер в дневнике тем же вечером, не подозревая, что описывает рождение нового типа войны. Первые тревожные сигналы поступили в штаб группы армий "Центр" уже в сентябре 1941-го. Командиры тыловых...

22 июня 1941 года на советско-германской границе столкнулись не просто две армии - встретились два совершенно разных мира с кардинально отличающимися представлениями о войне, быте и человеческих отношениях. -Слушай, Петрович, опять эти фрицы ровно в 8 утра по Берлинскому времени пёрли", - докладывал старший лейтенант Кузнецов своему командиру после очередного отражённого наступления под Ржевом зимой 1942-го. Действительно, немецкая армия воевала с тевтонской педантичностью, которая поначалу ставила в тупик советских командиров...

Когда 22 июня 1941 года первые немецкие дивизии пересекли советскую границу, в головах захватчиков царил полный хаос. То, что они увидели собственными глазами, кардинально расходилось с тем образом "советского недочеловека", который годами вдалбливала им нацистская пропаганда. "Мы ожидали встретить оборванных дикарей, а столкнулись с воинами", - записал в своем дневнике обер-лейтенант Ганс Шмидт после первых боев под Брестом. Этот шок испытали тысячи немецких солдат, которые внезапно поняли: все, что им рассказывали о русских, было циничной ложью...

Берлин, март 1945 года. В подвале дома на Wilhelmstrasse сидят два человека. Один - офицер СС в безупречной форме, другой - мужчина в штатском с нервно дрожащими руками. -Вы понимаете, что будет, если нас раскроют?" - шепчет второй. "Будет то же, что и с остальными", - отвечает эсэсовец, поправляя петлицы. "Только мы успеем передать последние сводки в Москву". Этот диалог мог происходить в реальности. Но не с участием Штирлица - героя, которого никогда не существовало. За красивой легендой о безупречном...

В зале стояла тишина, гудящая, как перед грозой. Судьи только что зачитали приговор: смерть через повешение. На скамье подсудимых - сухощавый мужчина в очках, в вычищенном до блеска мундире. Он поднялся, кивнул судьям... и резко, не колеблясь, занёс руку к губам. Офицеры бросились к нему, но было поздно. Это был 15 октября 1946 года. И генерал-полковник нацистской Германии, один из главных идеологов нацистской пропаганды, человек, создавший тот самый образ гитлеровского "сверхчеловека", только что проглотил яд...

Лето 1945 года. Берлин лежит в руинах. На улицах – горы обломков, дым пожарищ и запах смерти. Женщины с лопатами разбирают завалы там, где еще вчера стояли многоэтажные дома. Дети роются в мусоре, ища объедки. Побежденная Германия превратилась в кладбище собственных амбиций. -Мы потеряли все", – писал в дневнике берлинский врач Ганс Диттманн. "Страну, достоинство, будущее. Что нам остается? Только камни и пепел". Казалось, что великая немецкая нация навсегда исчезнет с карты мира. Четырнадцать миллионов...

Странная деталь бросается в глаза при изучении военной хроники 1941-1945 годов. Немецкие солдаты словно приросли к своим стальным шлемам - носили их везде и всегда. Советские бойцы надевали каски лишь перед боем. В чем разгадка этого парадокса? "Где твоя каска, солдат?" - этот вопрос мог стоить немецкому военнослужащему карьеры, а то и жизни. В отличие от Красной армии, где командиры относительно спокойно смотрели на непокрытые головы бойцов вне боя, в Вермахте действовали железные правила. Полевые уставы немецкой армии категорически запрещали появление в зоне боевых действий без каски...