Правила моего стола

Если бы древние предки узнали, что их потомки будут изучать агрессию не в бою, а в университетских аудиториях, они бы умерли со смеху. Впрочем, у них и без того была короткая жизнь — слишком часто пускали в ход копья. Но времена изменились. Теперь мы ругаемся в комментариях вместо того, чтобы лупить друг друга дубинами. Однако механизмы агрессии остались прежними — просто спрятались под слоем соцсетей, офисного этикета и фразы «Я не злюсь, я просто разочарован». Научная версия: Агрессия — эволюционный механизм, помогавший нашим предкам выживать...

Ну что, друзья мои, давайте поговорим о том, о чём все думают, но боятся произнести вслух — о смерти. О той самой штуке, что превращает философов в трусов, а трусов — в философов. Вы когда-нибудь задумывались, что происходит с человеком, когда он «выключается»? Нет, я не о том, когда он засыпает после доброй порции виски, а о том, когда он засыпает навсегда. Вот представьте: сердце остановилось, лёгкие замерли, и весь этот шумный балаган под названием «жизнь» внезапно стихает. А дальше начинается самое интересное...

Если представить наш организм как гигантский биохимический завод (где одни цеха производят гормоны, другие – нейромедиаторы, а третьи – энергию), то наркотики и алкоголь – это словно диверсанты, которые прокрадываются на предприятие и начинают крутить вентили наугад. Одни вещества блокируют важные процессы (как яд кураре, парализующий мышцы), другие – гиперстимулируют (как тот же адреналин, но в лошадиных дозах). А самые коварные – прикидываются «своими», подменяя естественные гормоны и нейромедиаторы...

Если бы вы спросили первого примата, прыгавшего по веткам мезозойских лесов, что для него важнее – мощные челюсти или большой мозг, он бы, наверное, удивился. Потому что в его мире пожрать – это святое, а всё остальное – так, приложение. Наши далёкие предки, маленькие и шустрые, питались в основном насекомыми. И это логично: когда ты размером с крысу, а вокруг бегают кузнечики с клешнями (которые, кстати, за палец ухватят – мало не покажется), проще набить брюхо мелкими, но калорийными букашками, чем гоняться за чем-то покрупнее...

Если бы в мои зеленые годы какой-нибудь седой мудрец вздумал уверять меня, будто женская любовь - это не вечный неугасимый светильник, а скорее походный костер путника, который то вспыхивает ярым пламенем, то едва тлеет - смотря по тому, насколько усердно вы в него дуете и как часто подбрасываете сухих веток, - я бы, полагаю, расхохотался ему прямо в бороду. Но жизнь, эта старая проказница, со временем расставила все по своим местам с той ясностью, с какой рассвет разгоняет ночные тени. Теперь-то я понимаю: любовь прекрасной половины человечества действительно напоминает тот самый костер...