Правда за дверью

- Это ты её ко мне привела, - спокойно сказал он, будто сообщал прогноз погоды. Я даже не сразу поняла, о чём он. - Таню. Подругу свою. Она теперь... со мной. В глазах потемнело. Я сидела на краю кровати, в руках держала чашку с остывшим чаем. Руки затряслись, капли пролились на халат. Запах бергамота вдруг стал тошнотворным. С Таней мы дружили лет двадцать. Познакомились, когда наши дети только пошли в школу. Она тогда развелась, муж ушёл к молодой. Мы как-то сразу сдружились: кофе по утрам, звонки по вечерам, совместные праздники...

— А что ты хотела? Чтобы я поднос ему держал, да? Ухаживал, как за королём? — голос мужа звучал раздражённо, почти злобно. — У тебя глаза есть? Он еле встаёт, вечно стонет, воняет… И ты хочешь, чтобы я с этим жил? Я стояла у дверей кухни, не заходя, прижимая к груди мокрое полотенце. Всё тело будто сжалось. Это он говорил о моём отце. О человеке, который спас нас однажды — когда я осталась без работы, а Дима болел. О человеке, который теперь лежал в нашей комнате, почти не вставая. И я не знала, что страшнее — его слова или тот холод, с которым они были произнесены...

- Простите, а вы кто такая? - женщина лет шестидесяти с узким лицом и тонкими губами посмотрела на меня с прищуром. - Вы ведь не родная, да? Я стояла в холле палаты с пакетом фруктов и бутылкой компота. Галя лежала на втором этаже, в отделении неврологии. Инсульт. Лёгкий, слава богу. Но без ухода - никуда. Я пришла после работы, как обычно. А тут - она. - Я Мария Викторовна. Сестра Галины. Мы не виделись лет десять. А вы... медсестра? Я сглотнула. Хотелось сказать: "Нет. Я - человек, который её моет, кормит, ездит по врачам, покупает памперсы и оплачивает сиделку, когда не успеваю"...

- Ты серьёзно сейчас?! - крикнула я, сжимая в руке справку из ЖК. - Мы прожили вместе три года! Ты растишь со мной ребёнка! - Да хоть десять! У нас нет росписи. Значит, ты мне - никто. И он - не мой. Это был не просто удар. Это было унижение. Пока я кричала, пыталась что-то объяснить, наш двухлетний Мишка держал меня за колено. И тихо говорил: - Мама, мама... Он не понимал, что его папа сейчас стирает его из своей жизни. Мы с Антоном познакомились на работе. Он был "вся в него влюблены" - высокий, с ямочками на щеках и всегда при деньгах...

Таня вышла замуж в двадцать девять. Поздно, по мнению её мамы. И уж тем более - по мнению свекрови. - С тридцати уже на выданье никто не смотрит, - как-то язвительно заметила Алла Викторовна, когда Таня ещё только встречалась с её сыном, Ромой. - Ну, если только с ипотекой в придачу. Но у Тани была своя квартира. В наследство от бабушки. Маленькая, однушка, зато в центре. Поэтому когда они с Ромой решили съехаться, выбор был очевиден - не к родителям же, в двухкомнатную с проходной детской и ковром на стене...

Мне 56 лет. До недавнего времени я думала, что живу не зря. Что прожитые годы - с пользой, с любовью, с заботой. Что всё, что я делала, ради семьи - было правильно. Но теперь я ночую в холодной дачной комнате с облезлым ковром и пауками в углу. И всё, что слышу в голове - это голос сына: "Мама, тебе лучше уехать. Мы с Оксаной устали жить втроём. Это временно..." Хотите знать, что бывает, когда отдаёшь всю себя ради ребёнка? Бывает - нечего отдать себе. Меня зовут Светлана. Я воспитала сына одна...

- Ты не видела мой платок? - спросила Аня, разглядывая себя в зеркале в прихожей. - Маленький, синий, в цветочек. Я точно была в нём утром. - Нет, не видела, - ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Потому что видела. Он был под подушкой. В нашей спальне. И лежал там так, будто кто-то торопливо прятал. ... Но начну с начала. Мы с Аней дружили со школы. Таких, как мы, называли "не разлей вода". Я была тихой, она - яркой. Я училась, она влюблялась. Я шла домой - она в клуб. Но всё равно мы тянулись друг к другу, как бы ни расходились пути...

- Или ты делаешь тест ДНК, или я больше не позволю моему сыну кормить чужого ребёнка! Эти слова я услышала в роддоме, на седьмой день после родов. Я лежала в палате, слабая, измотанная, с перевязанным животом после кесарева. На руках спал мой крошечный сын. А рядом, у кровати, стояла свекровь - холодная, сжимающая в руках сумку, будто собралась сбежать в любой момент. - Что ты несёшь?! - прошептала я, боясь разбудить малыша. - Это бред... Она сжала губы: - А ты посмотри на него. Посмотри внимательно...

— Я оформил на тебя кредит, Лерочка, — с улыбкой сказал он, ставя коробку на стол. — Ты давно мечтала об этом айфоне. Я застыла с вилкой в руке. На часах было без пятнадцати девять, я только пришла с работы, уставшая, с распущенными волосами и пятном от борща на кофте. Никакой романтики. — Ты… что? — спросила я, будто не до конца поняла. — Ну ты же хотела! — радостно продолжил Рома. — Я оформил рассрочку. Но на тебя, так проще было. Всё равно ты работаешь официально, а я пока не устроился. Я смотрела на него и не верила...