Яркие судьбы

Маша стояла у окна, затягиваясь сигаретой. За стеклом лил холодный осенний дождь, капли стекали по стеклу, словно слезы. Она чувствовала то же самое — пустоту, разъедающую изнутри. Леша, её муж, спал в соседней комнате. Вернее, делал вид, что спит. Они уже месяц не разговаривали по-настоящему. Только бытовые фразы: «Купи хлеба», «Вынеси мусор», «Я задержусь». А она действительно задерживалась. С Васей. Вася появился в её жизни случайно — друг подруги, встретились в баре, разговорились. Он был не таким, как Леша...

Крохотная однушка Игоря и Маши напоминала муравейник перед грозой. В воздухе висело напряжение, как запах гари после пожара. Игорь, ссутулившись, сидел на краю дивана, сжимая в руках телефон с подтверждённым бронированием отеля в Минске. Четыре дня. Всего четыре дня отдыха после месяцев адской работы под началом Харитонова — начальника, который считал, что переработки облагораживают душу. Алевтина Николаевна, теща, стояла посреди комнаты, скрестив руки. Её взгляд, острый как лезвие, впивался в Игоря...

Дверной звонок прозвучал так резко, будто кто-то нажал на кнопку с особой злостью. Маша, не отрывая взгляда от грязной тарелки в раковине, вздохнула и пошла открывать. — Здравствуйте, — сказала женщина на пороге. Невысокая, крепкая, с жесткими завитками перманента и сумкой-тележкой в руках. Глаза — точная копия Витиных, только холоднее. — Я Виктора мать. Можно войти? Маша молча посторонилась. Квартира, которую бабушка оставила ей в наследство, выглядела теперь так, будто в ней поселился ураган. Гора немытой посуды, пыль на подоконниках, крошки на диване...

Анатолий привык жить по чужим правилам. Утро начиналось с голоса тещи: "Толя, вынеси мусор, Толя, протри пыль, Толя, почему ты до сих пор не начал завтракать?" Потом просыпалась Надя, его жена, и добавляла свои замечания: "Опять носки не туда положил, опять не так посмотрел, опять не то сказал". Квартира принадлежала Надежде — точнее, ее матери, но после свадьбы они поселились здесь втроем. Анатолий давно перестал считать это место своим домом. Здесь он был гостем, вечным должником, человеком, который должен был молча соглашаться и беспрекословно выполнять указания...

Виталий щелкал калькулятором уже третий вечер подряд. Цифры складывались в аккуратные колонки — зарплата, премии, проценты по вкладам. Достаточно, чтобы купить машину классом выше. Достаточно, чтобы съездить дважды в год за границу. Но на отдельную квартиру в родном городе — только если копить еще лет пять. А ему уже двадцать пять. "Деньги на ветер", — буркнул он, откладывая телефон. Так отец всегда говорил про аренду, и Виталий привык считать это непреложной истиной. На кухне мама мыла посуду. Ее руки, покрытые синеватыми прожилками, медленно скользили по тарелкам...