Юрий Маслов

Маша стояла у окна, прижимала к груди потрёпанную бабушкину молитвословку и тихонько, одними губами, повторяла слова. В комнате было тихо-тихо, только за окном дождь стучал по подоконнику да где-то далеко гудел трамвай. Бабушка вчера перед сном опять её учила: «Ты не спеши, Машенька, каждое слово прочувствуй. Это ведь не просто слова — это к Самому Отцу Небесному разговор». Маша зажмурилась, будто так легче было удержать в голове трудные, старинные слова, и начала сначала: — Отче наш, Иже еси на небесе́х!...

Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Я вот, признаться, не сразу к этой молитве прикипел. Поначалу-то все слова вроде знакомые, а вместе как-то тяжеловато ложатся на язык — «беззакония», «немощи»… Звучит-то строго, будто с тебя прямо сейчас отчёт требуют. Да и в церкви её слышишь чуть ли не с порога: она ведь частенько одной из первых идёт — и на утреннем правиле, и в начале разных служб...

Я стою в храме Пресвятой Богородицы Спелеотиссы на Корфу и смотрю на раку с мощами святой Феодоры. Вокруг тихо, лишь изредка доносятся негромкие голоса прихожан да шелест шагов по каменным плитам. В воздухе — запах ладана, и от этого всё кажется особенно настоящим, будто тонкая грань между веками истончилась. Я, конечно, знал про Торжество Православия — каждый год в первое воскресенье Великого поста мы вспоминаем, как в далёком 843 году в Константинополе снова стали почитать иконы. Но раньше это было просто дата в церковном календаре, строчка из проповеди...

Старый легионер, опершись на посох, сплюнул в пыль и поправил потрёпанный плащ. Вокруг уже сгущались сумерки, а молодёжь всё глядела на него с тем самым нетерпеливым ожиданием — мол, давай, дед, трави байку. Он хмыкнул. Байку… Да уж, чего только на веку не повидал. И про ту, про Елену, рассказать не грех — хоть и царицей потом стала, а всё равно в ней простого было куда больше, чем в иных заносчивых патрициях. — Ну, слушайте, — проворчал он, устраиваясь поудобнее. — Не из дворцовых покоев она вышла, нет...

Анна сидела у окна и смотрела, как по стеклу бегут дождевые струи. День выдался изматывающим: всё не ладилось с самого утра. Опоздала на работу, потом начальник сделал резкое замечание, по дороге домой в автобусе кто-то толкнул, да так, что сумка упала, а потом ещё и ключи куда-то запропастились в темноте у подъезда. Она вошла в квартиру, сбросила мокрую куртку, опустилась на стул и подумала устало: «Ну вот, опять всё через силу. Когда уже будет хоть немного просто хорошей, лёгкой жизни?» Мысль привычно...