Ксюша | Истории из парикмахерской

Людмила Николаевна вошла в мой салон в среду утром. Погода стояла типичная для наших краев в это время: серое небо, липкий туман и мелкий дождь, который превращает любую прическу в мочалку через пять минут. Она работает старшей медсестрой в кардиологии уже тридцать лет. У таких женщин руки обычно пахнут антисептиком, а взгляд просвечивает насквозь, как рентген. Но сегодня её взгляд был каким-то потухшим, направленным внутрь себя. - Ксюша, убери этот пучок, - она села в кресло и резким движением выдернула из волос пластиковую заколку...

Марина Сергеевна вошла в мой салон в четверг, когда город задыхался от пыльного майского ветра. Она из тех клиенток, которых я называю прозрачными. Тихий голос, всегда аккуратно заколотый пучок седеющих волос, серое пальто, которое сливается с цветом асфальта. Она работает учителем начальных классов уже тридцать лет. У неё и движения такие выверенные, экономные, чтобы не спугнуть тишину в классе. - Ксюша, сделай мне что-нибудь яркое, - она села в кресло и посмотрела на свои руки. На безымянном пальце виднелся светлый след от кольца, которое она, видимо, сняла совсем недавно...

Вторник в моем салоне начался с запаха свежего лака для волос и звука дождя, барабанившего по козырьку. Елена Петровна зашла ровно в одиннадцать. Она работает старшим кассиром в сетевом супермаркете - женщина со стальным характером, способная утихомирить любого скандального покупателя одним взглядом. Но сегодня её взгляд был непривычно рассеянным. Она долго снимала плащ, не попадая петелькой на крючок, а когда села в кресло, я заметила, как дрожат её пальцы, перебирая край пеньюара. - Ксюша, стриги всё под каре, - она посмотрела в зеркало, но будто не на себя, а сквозь него...

Марина Сергеевна пришла ко мне в среду, в самое «сонное» время - около четырнадцати ноль-ноль. Она работает завучем в местной гимназии, поэтому её облик всегда был образцом педагогической выверенности: аккуратное каре, тонкая оправа очков, безупречно выглаженный воротничок. Но сегодня в её облике сквозила какая-то надломленность. Она не села, а почти упала в кресло, и я заметила, что её обычно спокойные руки мелко дрожат, перебирая застежку сумки. - Ксюша, срезай всё. Хочу «под мальчика», как в студенчестве, - голос её звучал глухо, будто она долго кричала, а потом сорвала связки...