Ксюша | Истории из парикмахерской

Галина - моя давняя клиентка. Библиотекарь. Тихая, как шелест страниц. Всегда минута в минуту, всегда «Ксюша, как обычно, только кончики подровнять». Но в тот вторник она опоздала на целых десять минут и села в кресло, не глядя на свое отражение. Так садятся, когда боятся увидеть в зеркале чужое лицо. - Что-то случилось, Галь? - спросила я, осторожно распуская ее косу. Пальцы тонули в волосах, густых, как августовская ночь. Она молчала, пока я мыла ей голову. Ее затылок был напряжен, как камень...

Марина села в мое кресло, как всегда, по средам, раз в два месяца. Двадцать лет я стригу ее. Двадцать лет я знаю ее волосы лучше, чем свои. Густые, тяжелые, с проседью, которую она никогда не красила, словно носила свою усталость с гордостью. И всегда одно и то же: «Ксюшенька, только кончики, сантиметр, не больше. Чтобы коса не редела». Ее коса была ее визитной карточкой. Толстая, как рука, она лежала на ее спине не украшением, а скорее знаком породы. Породы тех русских женщин, что и коня на скаку, и в горящую избу, и младшего брата из очередной передряги вытащат...

Вера - моя постоянная клиентка лет десять. Тихая, аккуратная бухгалтерша, всегда с одной и той же просьбой: «Ксюша, мне только кончики подровнять и седину закрасить в мой натуральный, русый». Ее волосы, густые и тяжелые, всегда казались мне не украшением, а еще одной ношей, которую она несла с покорным достоинством. Но в тот день все было иначе. Она молчала, и ее молчание звенело громче работающих фенов. Она смотрела не на себя в зеркало, а куда-то вглубь, за отражение, туда, где прячутся самые страшные наши страхи...

Зинаида Павловна ходила ко мне каждые два месяца, ровно в третий четверг. Как часы. Не стричься - Боже упаси! - а подравнивать кончики своей косы. Коса у нее была - достояние республики. Густая, цвета темного серебра, тяжелая, как слиток драгоценного металла. Она носила ее венцом вокруг головы, и казалось, что это не волосы, а корона. Корона ее тихой, правильной жизни. В тот четверг она пришла без записи. Села в кресло и молчала. Я накинула на нее пеньюар, распустила ее корону. Волосы водопадом упали на спину...

- Она вошла без записи, в самый разгар дня, когда у меня сидела болтливая Рита из соседнего дома. Ирина молча встала у двери, худенькая, сжавшаяся, и в ее руках сумочка дрожала так, будто внутри билась пойманная птица. Я сразу поняла - беда. Есть у женщин такой взгляд, когда мир рухнул, а ресницы еще по привычке подкрашены. - Ириш, здравствуй. У меня сейчас клиентка, через полчасика смогу, - мягко сказала я. - Я подожду, - ее голос был тихим, как шелест сухих листьев. Она села в дальнее кресло и уставилась в одну точку...