Адам и Ева. Рассказы про любовь.

Глава 1: Цена Мечты – Норковая Шуба – Лёш, а ты у Надьки шубку видел? А? Ну, ви-и-идел? – Сонечкин голос, обычно капризный, сейчас звенел металлом зависти. Она вертелась перед старым трюмо, кутаясь в свое выцветшее демисезонное пальто, словно оно могло превратиться в вожделенный мех. – Нет, конечно, Сонь. Когда мне на чужие шубки смотреть? – Лёша устало опустился на табурет у кухонного стола. Вечер после шести уроков в сельской школе не располагал к светским беседам о нарядах. Простой учитель, он жил другими заботами...

– Саша, ну когда мы поедем на турбазу? – Лизонькин голос дрогнул от плохо скрываемого нетерпения. Она стояла посреди их небольшой, но уютной гостиной, скрестив руки на груди. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тюль, играли в ее светлых волосах, но глаза были полны упрека. – Я уже сто раз слышала твое "я занят". Скоро мой отпуск закончится, две недели пролетят – и всё! А мы так и не вырвемся никуда. Саша, ее муж, сидел за ноутбуком, погруженный в свои рабочие таблицы и графики. Он оторвал взгляд от экрана лишь на мгновение, и в его глазах мелькнула привычная усталость...

– На картошку, так на картошку, – Наденька пожала плечами, глядя на свою лучшую подругу Людочку. Решение было принято где-то там, наверху, в деканате их техникума, и обсуждению не подлежало. Студенты – народ подневольный, особенно в разгар осени, когда стране нужны рабочие руки на полях необъятной родины. – А когда и куда мы едем? – уточнила она, поправляя светлую челку, выбившуюся из-под платка. Голос у Наденьки был тихий, под стать ее скромной натуре. Она редко спорила, предпочитая плыть по течению, особенно если рядом была бойкая и решительная Людочка...

Холодильник зевнул почти пустой пастью. Сонечка вздохнула – молока снова не было. Как варить кашу маленькому Димке? Утро только начиналось, а уже требовало решительных действий. Малыш, пухлый и розовощекий карапуз двух лет от роду, уже копошился в своей кроватке, предвкушая завтрак. «Ну что ж, поедем», - решила Сонечка, подхватывая сына на руки. Воздух 90-х в их небольшом городке был еще по-утреннему свеж, но уже пах пылью и бензином стареньких «Жигулей». Магазинчик был недалеко, обычный, с небогатым выбором, но молоко там почти всегда водилось...

– Ирочка, подай мне сахар, милая, – голос у мамы, Анны Сергеевны, был мягким, но с той неуловимой ноткой усталости, которая всегда появлялась перед большими праздниками. Столько всего нужно было успеть, столько всего предусмотреть. Ирочка, шестнадцатилетняя, тоненькая, как тростинка, с глазами цвета ясного летнего неба, которые сейчас, казалось, отражали всю предпасхальную суету мира, потянулась к полке. Кухня их маленького деревенского дома была пропитана густым, уютным теплом от растопленной русской печи и сладковатым, щекочущим ноздри ароматом ванили и чего-то еще неуловимо праздничного...