Людмила Нейман

Месяц чуть брезжит, Конь не объезжен. Повод-то шёлков, Что, приумолкли? Мёртвый в короне гонит и гонит, сев на коня, дальше гоня. Дальше не жальче... - Что тебе, мальчик? Что, непогода? Много народу?- Ветр так и свищет В полах у нищих, Ищет заплату Только за плату. Трогает реверс Бешеный деверь, Выпили крови Много - свекрови. Ставили тесто чёрт и невеста. Брали реваншем - Вышло, как раньше. Вставили штуцер Без революций. Плоское днище, Пусто. Мытищи. Розовый зальчик. - Что тебе, мальчик?

Там солнца выкипевший чан, На том же небе месяц блёклый. От звёзд уставши, как от ран, И ночь вот-вот оближет стёкла, Войдёт в жилища дикарей, Перебесившихся от века. Раздаст плафоны фонарей Над вывеской "Библиотека". Твои объятья разорвав, Лицо я поднимаю к Богу. Как больно! Прав ты иль не прав, Я плАчу.Где моя дорога? Свечу я ставлю на алтарь, Молюсь, молюсь - не по инерции, И мне светло. К чему фонарь! Теперь узнала я, где сердце.

Я в солнечную воду ухожу. Лучи плывут, соскальзывая в реку, А слева - пляж, из тел песчаный слепок, И я его за ниточку вожу. Я в солнечную воду ухожу. И я плыву, плывёт и белый воздух, Нам всем по капле солнца слиток роздан, И я свой луч старательно лижу. Я в солнечную воду ухожу. Плывёт моё отрезанное детство, Простите же меня за это бегство! Я - вплавь, я на песке не наслежу! Я в солнечную воду ухожу. И кажется, что мир ещё не создан, Но поровну нам солнца слиток роздан, И я свой луч торжественно держу! Я в солнечную воду ухожу. 1977г. г.Куйбышев

Катается шар золотистого лета, Его - как ни жми - не затопчешь, Он вырвался снова - из солнца, из света, Он - наш, восхитительно общий! И двор раскалён, и деревья-гиганты Листвой зацепляют за небо; И дети играют то в прятки, то в фанты, То мать посылает за хлебом. И снизу доносится гомон и гомон, Во сне шелестят тротуары... И снова, и снова я слышу из дому Их гомон: и новый, и старый,- Из прошлого лета, из прошлого века, Они всё играют, балУют. Там дети детей, вновь входящие в Мекку За солцем, за сном, поцелуем. За шорохом ночи, за утренней гладью, За белой одеждой богини... Сдувают со лба разветвлённые пряди И входят то в белый, то в синий - Цвет дня, цвет любви, цвет сплошных многоточий, В кайму баритона столетий... Как прочен их мир (я люблю!), как не прочен! Я слышу из дома, как дети Играют и плачут, шалят и резвятся (Как быстро они вырастают!)... А лето свой шар золотистый в двенадцать По рельсам небесным катает.

Может быть, это - лето, может, пух тополиный, Может быть, эта лента не покажется длинной, Может быть, фонари не покажутся жёлтыми, И ещё январи не завалены ёлками... И ещё не сентябрь, и уже не метелица, И почти что шутя пух асфальтовый стелется. И почти что светло, и - берёза на Троицу. Алюминий, стекло...Что-то новое строится, Что-то старое - прочь. Но в окне кто-то горбится, И по горлышко ночь запивается горечью. Ну а горечь запить чем прикажете вы? Я не знаю подобной целебной травы. Как пока что нелепы и клён, и рябина! Да, пока ещё лето, и пух тополиный.