О любви за чашкой чая

На девятый день после похорон мама снова вошла в комнату. Не лично, конечно. Но запах её духов — тот, что всегда витал в прихожей: чуть пудровый, чуть кислый, будто смесь ландыша и камфоры — вдруг проступил из шкафа, который привезли днём. Шкаф стоял у стены, закрытый, с облупленной ручкой. Рабочие притащили его из маминой квартиры, поставили и ушли, не дождавшись чаевых. Вере не хотелось им ни платить, ни разговаривать. Хотелось только, чтобы они — и все — исчезли. — Всё? — спросила она, хотя знала, что всё...

Всё началось с серого конверта без обратного адреса. Ольга сначала подумала, что это очередное извещение по ЖКХ — у неё и рука автоматически потянулась за очками. Открыла не спеша, чай ещё не остыл, форточка в кухне приоткрыта, сквозняк чуть треплет край скатерти. В квартире стояла полупустота — как в музее, где недавно разобрали экспозицию, а следы экспонатов всё ещё видны на стенах. На бумаге был герб. Официальный, чёткий. А потом — буквы, знакомые до тошноты: «Завещание Марии Петровны Гришиной...

Дача пахла прошлогодними яблоками и газетами. Пыль лежала на подоконнике, как старый укор: «А почему ты опять не открывала ставни с прошлой осени?» Я хмыкнула и поставила сумки в угол. Всё было на своих местах — как будто никто не умирал, не уезжал, не старел. Даже мята у калитки проклюнулась, хотя я её не поливала два года. Я приехала одна. Сын сказал, что «это мило — пожить на природе». Подразумевалось: «не лезь в мой отпуск, мама». Я и не собиралась. Просто захотелось тишины. И чтобы не надо было ни перед кем объясняться, почему утром я долго пью чай и не мою голову три дня...

— Ты бы не надевала это платье, — сказала Марина, глядя на своё отражение в зеркале. Она говорила себе — как будто себе, но вслух. Тихо. Без укоров, без упрёка, скорее с усталостью человека, у которого за плечами тридцать лет одного и того же лица напротив за завтраком. Платье висело на ней неплохо. Тёмно-синее, приталенное, с тонкими пуговицами до талии. Подарок от Оли, дочери, на прошлый день рождения. Оно не старило и не молодило — просто показывало, что у женщины есть талия. Уже само по себе неплохо...

"Я случайно нажала на «комментарий» — и, возможно, случайно снова почувствовала себя женщиной." У меня было три привычки: не смотреться в зеркало без надобности, не оставлять свет в коридоре и не трогать телефон после десяти. Все трое — выработаны годами, как натоптанная дорожка от дома до остановки. Но в тот вечер я случайно нажала на чужой пост. Было поздно. Кошка дышала мне в локоть, чай остывал на подоконнике, и кто-то в сети написал: "Осень пахнет пустотой. Но не пугает." Не знаю, зачем я написала: "А мне — сухой надеждой...