“Чужие дневники | Выдуманные истории”

Москва, 3 июня 1893 года Сообщение поступило в штаб в 22:17: “Под мостом у Сыромятников обнаружен человек. В состоянии шока. При нём — инструмент.” Ломов выезжает немедленно. Он сидел на бетонной опоре, руки в крови, взгляд — в никуда. — Это вы — Павел Ефимов? Кивок. Молчит. Потом — выдавливает: — Я не хотел. Я… просто не мог больше ждать. Ломов присаживается рядом. — Ты знал, что она не твоя. — Знал. Но он… профессор… он думал, что она — его. Я видел. Я слушал. Я делал. Инструмент — по его чертежу...

Москва, 2 июня 1893 года В деле Марии Бехтеревой появляется новый документ: — расписка об оказании редакторских услуг на фабрике “Восточная типография”, что в Замоскворечье. Время — за два дня до смерти. Темы переводов: научные статьи по физиологии и измерительной технике. Ломов едет туда. Фабрика — большая, но пыльная. Бумажный запах, чернила, под, старое железо. Мастер смены — тихий, с потертым воротником. — Да, была. Спокойная. Молча работала. Писала. Редактировала. Умная. Не кокетничала. — Контактировала с кем-то особенно? — Почти нет...

Москва, 1 июня 1893 года Профессор Оленин пришёл на допрос с видом человека, которого всё это глубоко раздражает. Высокий. В дорогом пальто. Пальцы длинные, нервные. Запах — табак и что-то аптечное. — Вы знали Марию Бехтереву? — Конечно. Она — моя студентка. — Она была вашей любимицей? — Нет. Она была способной. Но — трудной. Не искала поддержки. — Вы ужинали с ней? — Обедал. Она просила поговорить. — Вы что-то передавали ей? — Нет. Ни письма, ни предметов. — Почему тогда она после разговора сидела в одиночестве и не ела? — Спросите у неё...

Москва, 31 мая 1893 года Кафе стояло на краю дороги, будто случайно забыто между станцией и скотным двором. Три окна, темный деревянный фасад, вывеска полустертая. Внутри — тепло, тесно, пахнет хлебом и мясом, и под этим — лёгкий запах железа. Ломов вошёл в 14:05 — ровно в то время, когда Мария входила сюда три дня назад. Официант, сутулый и нервный, вытер руки фартуком. — Добрый день, господин… — Ломов. Сыск. — Про девушку? Ломов кивнул. — Я не знал, что она студентка. Они у нас бывают, но редко...

Москва, май 1893 года Тело обнаружили в пригородном лесу, недалеко от станции “Владыкино”. Мария Бехтерева. 22 года. Студентка Императорского университета, факультет словесности. Обнаружена местной девочкой, собиравшей цветы. Девочка вернулась домой молча, легла на печь — и больше не заговорила до вечера. На теле Марии — странные следы. Две узкие параллельные гематомы: Как будто кто-то схватил её каким-то особым инструментом. Не палкой. Не рукой. Что-то тонкое, плоское и жесткое. И без следов борьбы...