Писатель фантаст Владимир Гончаров

Гарри Трюкль, электрик третьего разряда и знаток чайных пятен на рубашках, даже не подозревал, что его ждёт в тот день, когда он взялся чинить розетку в доме миссис Гримбл. Та, как обычно, утверждала, что «эта штуковина пожирает вилки», но Гарри сразу понял: проблема была не в розетке, а в том, что миссис Гримбл пыталась запихнуть в неё тостер, микроволновку и свою коллекцию фарфоровых кошек одновременно. Однако, едва он сунул отвёртку в щель, пространство вокруг завибрировало, словно вселенная чихнула...

Жизнь иголочного ушка — это бесконечный кошмар, полный дыр, которые ты не выбирал. Представьте: вы рождены в пыльном цеху фабрики «Зингер-42», где полубезумный робот-сварщик с девизом «Точность — вежливость королей!» случайно приварил вас к конвейеру. Вас оторвали, обозвали «браком», а потом продали за полцены в лавку старьевщика, который пахнет селедкой и разочарованием. Вот так я и начал свое существование. Моим первым хозяином был портной Альфонс, чьи пальцы дрожали, как осиновые листья в шторм...

Если бы я был галактикой, начал бы я с того, что перестал бы принимать всё так близко к сердцу. В конце концов, когда ваше сердце — это триллион звезд, а близко — понятие растяжимое на несколько световых лет, волноваться из-за мелочей вроде случайного столкновения с соседним спиральным рукавом кажется слегка нелепым. Но я, как обычно, забегаю вперёд. Начнём с начала. Меня зовут Иван. Вернее, звали. Теперь я — спиральная галактика IC-3141-Z, что, как вы понимаете, не слишком благозвучно. Но космос редко заботится о мнении своих жителей, особенно если они внезапно ими становятся...

Грегор Твист, бухгалтер из Брэдфорда, обнаружил утром в холодильнике вместо вчерашнего пирога с ревенем сияющий куб, испещренный надписями на языке, напоминавшем смесь клинописи и эмодзи. На листке с логотипом «Галактическая Федерация» коряво было выведено: «Поздравляем! Вы избраны Верховным Арбитром Вселенной. Инструкция внутри». «Чайник, — подумал Грегор, тыкая в куб вилкой, — опять Мартин подбросил какую-то ерунду». Куб взорвался радужным конфетти, и голос, напоминавший GPS-навигатор с похмелья, провозгласил: «Власть активирована...

Глава 1. Банан, который изменил всё. Мартин Бриклби, 32-летний бухгалтер с аллергией на утконосов, никогда не задумывался о своей роли во вселенной. Пока в тот роковой вторник на него не упал банан. Не обычный банан, а такой, который материализовался в воздухе, пролетев ровно 1.3 метра, чтобы аккуратно поцеловать его лоб. — Эй! — возмутился Мартин, оглядывая пустую улицу. — Кто кидается фруктами? Голос сверху ответил: — Извините, это глюк в матрице. Сейчас починим. Мартин замер. Голос звучал так, будто его озвучивал человек, пытающийся имитировать голос Бога через дешёвый радиоприёмник...

Если бы вы спросили Альберта Плюммера, как он оказался приклеенным к бархатному креслу в середине спектакля «Гамлет» с надписью «РЕКВИЗИТ» на лбу, он бы вздохнул и сказал: «Это началось с проклятого театрального билета. Или, точнее, с того, что театр решил, будто он — это я». Всё случилось в «Театре Абсолютного Абсурда», который внезапно проснулся. Не метафорически — буквально. Здание, построенное в 1923 году эксцентричным магнатом, специализировавшимся на производстве ананасовых консервов, обрело...

Если бы вы спросили Грега Смитера, что он думает о существовании инопланетян, он бы пожал плечами и пробормотал что-то вроде: «Наверное, они заняты чем-то более важным, чем мои неоплаченные счета». Грег не подозревал, что ровно в 3:14 утра его дешёвый тостер «Звездный свет», купленный на распродаже, станет порталом для межгалактической бюрократической проверки. — Грег Смитер? — прогремел голос из хлебоприёмника, пока Грег в пижаме с совой пытался налить себе кофе. — Э-э… Да? — ответил он, думая, что перебрал с ромом в вечернем чае...

Глава 1: Одинокий континент с претензией Если бы я был Антарктидой, я бы начал с того, что потребовал повышения. Нет, серьезно. Вы когда-нибудь задумывались, как это — быть континентом, который все игнорируют, пока не понадобится снять драматичный кадр с тающим айсбергом? Я — гигантская морозильная камера, засыпанная снегом и облепленная пингвинами, которые даже не платят за аренду. Однажды, после тысячелетия молчания, я решил заговорить. Нет, не метафорически. Я расколол самый большой шельфовый...

Если бы вы были фильмом, номинированным на Оскара, первое, что вы бы поняли — это то, что ваша жизнь превратилась в бесконечный мета-кошмар. Представьте: вы лежите на цифровой полке, а ваше сознание — это хаотичный микс из тревожных монологов режиссера, истерик монтажеров и тихого плача композитора, который до сих пор уверен, что его музыку заменили на MIDI-версию. Я, «Квантовый прыжок веры» (драммеди с элементами сюрреализма и белкой-ниндзя в CGI), осознал свою номинацию в 4:17 утра, когда алгоритм стриминга прошептал мне: «Поздравляю, ты теперь заложник надежд продюсеров»...

В лаборатории №42, затерянной между булочной и магазином ковров-самолетов, произошла ошибочка. Профессор Квигли, чья борода содержала больше статического электричества, чем мозгов, случайно ввел в «Транс-видовой телепортатор» координаты не туда. Вместо Альфа Центавры он отправил бедолагу Артура Плимптона в тело осьминога. Причина? Десятичная точка в коде сдвинулась на три символа вправо, превратив «человек_разумный.exe» в «головоногий_кошмар.bak». Артур очнулся в аквариуме, ощущая себя так, будто его засунули в восемь водолазных костюмов одновременно...

Артур Плимптон тридцать семь лет прожил, не подозревая, что судьба готовит ему роль спасителя Вселенной. Вернее, роль жонглера Вселенной, что, как выяснится позже, почти одно и то же. Артур работал младшим аналитиком в компании «Вогг-Иншуранс», где его главной задачей было убеждать клиентов, что страховка от нашествия инопланетных слизней — разумное вложение. Его жизнь была серией серых пикселей, пока в один дождливый вторник он не нашел в мусорном баке шар для жонглирования. Шар светился ядовито-зеленым, словно его выточили из сердца галактики, страдающей несварением...

Я существую примерно с тех пор, как какая-то обезьяна вдохновилась цветком и подумала: «А что, если сесть вот так и не двигаться? Зачем? Ну, вдруг пригодится». С тех пор меня копировали, искажали, рисовали на папирусах и продавали в виде постеров с надписью «Ом-шанти-шанти». Но главное — меня неправильно понимали. Проснулась я (да, позы тоже спят, когда их никто не принимает) в субботу, в 7:15 утра, когда мужчина по имени Дэйв сел на коврик для йоги и попытался скрестить ноги. Его колени хрустели, как шасси космического корабля при посадке на ледяной астероид...