Тимофеев Дмитрий

Последняя несвобода: субъектность как неотменимость В дискуссиях о субъектности чаще всего говорят о свободе, ответственности, самоопределении. Но есть аспект, который остаётся за рамками этих обсуждений, хотя именно он делает их возможными. Речь идёт о том, что субъект не может не быть источником своего действия. Это не свобода и не ответственность в моральном смысле. Это — факт, который не зависит от выбора, желания, способности или готовности. Субъект уже действует. Даже когда он ничего не делает — это его действие. Даже когда он отказывается — это его жест. Даже когда он говорит «я не могу» — это высказывание, которое он производит. Поле неотменимостей Чтобы понять, что значит «быть источником», нужно сначала зафиксировать, в каких условиях это происходит. У субъекта нет выбора, в каком поле действовать. Это поле — структура, которая не зависит от его воли и не отменяется его желанием. Власть распределена по всему социальному полю и не локализована в отдельных институциях. Сопротивление власти возникает внутри неё; позиция «снаружи» невозможна. Субъект может менять конфигурацию власти, но не может выйти за её пределы. Желание субъекта структурно неудовлетворимо. Полнота недостижима; объект всегда ускользает. Субъект действует не из полноты, а из нехватки, и действие лишь обозначает её контур. Язык никогда не совпадает с интенцией говорящего. Смысл всегда отсрочен, разнесён, неполон. Действие в языке неизбежно несёт в себе элемент несовпадения. Событие не вытекает из одной причины. Оно собирается из множества факторов — экономических, политических, биографических, структурных. Следствие не сводится к причине. Восприятие субъекта параллаксно — смена позиции меняет не только угол обзора, но и сам предмет. Объективная точка зрения невозможна. Это пять неотменимостей. Они описывают поле, внутри которого субъект оказывается. Они действуют на него. Их можно только учитывать. Субъектность как неотменимость Но есть ещё одна неотменимость, которая не является внешним условием. Она не описывает поле. Она фиксирует сам факт субъекта. Субъект не может перестать быть источником собственного действия. Он уже действует. Даже его отрицание того, что он источник — тоже его действие. Даже его попытка переложить ответственность — выбор. Эта неотменимость другого порядка. Она не добавляется к предыдущим пяти как шестая в ряду. Она находится на другом уровне. Первые пять — это условия, в которых субъект оказывается. Шестая — это данность, с которой субъект уже есть. Без неё первые пять превращаются в тюрьму, а субъект — в пассивный объект, который только реагирует на внешнее давление. Без первых пяти она становится иллюзией всемогущества. Вместе они образуют картину, в которой субъект не свободен от условий, но остаётся источником внутри них. Кому это близко Эта неотменимость ближе к экзистенциальной феноменологии, чем к структурализму. Она перекликается с хайдеггеровским Dasein — всегда уже вовлечённым в мир; с сартровской свободой как фактом, от которого нельзя уклониться; с арендтовским действием как способом явления человека; с мамардашвилевской субъектностью как актом, который не может быть отменён. Но её не вписывают в один ряд с Фуко, Лаканом, Деррида, Альтюссером или Жижеком. Те описывали поле. Шестая описывает того, кто в этом поле находится. Это не конкурирующая теория. Это дополнение другого порядка. Что из этого следует Признание этой неотменимости не даёт субъекту свободы в смысле независимости от условий. Но оно отнимает последнюю иллюзию — иллюзию, что можно не действовать, не выбирать, не отвечать за свой жест. Практика, построенная на этом признании, не может быть терапией в классическом смысле. Она не исцеляет, не мотивирует, не возвращает силы. Она делает только одно: помогает субъекту заметить, что он уже находится внутри поля неотменимостей, и что он уже действует как источник. Даже если он не хотел. Даже если он не знал. Даже если он отрицает. Последняя несвобода — не проклятие и не дар. Это констатация. Субъект уже есть. Он уже действует. И это единственное, что он не может отменить.