ОКО МИРОВ

Лиза кивнула, не сводя глаз с Коли. — Ты можешь усилить это? Сделать так, чтобы тишина стала стеной? Чтобы разлом просто… не смог прорваться сквозь неё? Домовой снова поправил колпак, сжал толкушку так, что костяшки побелели, и прикрыл глаза. На секунду всё вокруг будто замерло — даже секундные стрелки на искажённых часах перестали двигаться. — Я помню, — прошептал он, и голос его звучал так, словно доносился из очень далёкого места. — Помню, как тут было тихо. До порталов. До разломов. До всего этого… бега...

Наш мир не прост. В нём много неизвестно, Скрывает бездна тайные пути. Но в этой мгле, холодной и беззвёздной, Порыв души способен свет найти. Томленье духа — жажда идеала, Что гонит нас сквозь холод суеты. Оно огнём застенчивым сначала Сжигает страх пред ликом пустоты. И вспыхнет следом яростно любовь. В ней жизнь сама свой обретает голос Она одна способна вновь и вновь Дарить нам мир прекрасный как твой волос И ради этого святого чувства, Чтоб уберечь от гибели росток, Мы принимаем жертвы безыскусно, Переступив сомненья и порог...

Лиза шагнула вперёд, не сводя глаз с Ходжара, будто пыталась прочесть за мерцанием огоньков его настоящие намерения. — Значит, нам нужен кто‑то… древний? Кто жил до разломов? Кто видел, как мир был цельным? — Или тот, кто умеет слышать то, что не звучит, — добавил Джамбо и в его голосе вдруг прозвучала неожиданная уверенность. — Тот, кто замечает паузы между словами. Кто видит, где тень ложится чуть иначе. Кто помнит, как выглядит покой. Максим вдруг вспомнил домового Колю — как тот застывал посреди кухни, закрывал глаза и прислушивался к чему‑то, чего никто другой не слышал...