Женщины в спорах | Анна Ковалёва

Сижу на краешке дивана, смотрю на свои руки. Ногти обгрызаны до мяса — вредная привычка, от которой никак не избавлюсь. Особенно когда нервничаю. А сейчас я очень нервничаю. Потому что через час приедет мама с машиной. Заберёт меня отсюда. Из этой квартиры, где я прожила два с половиной года. Где на кухонной плитке до сих пор пятно от борща, который я как-то умудрилась пролить. Где в ванной висит его халат — синий, потрёпанный, пахнет его гелем для душа. Мама вчера по телефону спросила прямо: «Из-за измены?» Я ответила: «Нет»...

Любовь не умерла сразу. Она умерла в тот момент, когда он соврал. Навсегда. Сижу на кухне, смотрю в окно. Кофе остыл, но мне всё равно. Пью холодный, даже не замечаю вкуса. Телефон лежит экраном вниз — боюсь, что он напишет. Или наоборот, боюсь, что не напишет. Сама не знаю уже. — Ты его любила? — спросила подруга вчера. — Да. Пока он не выбрал ложь. Пять лет вместе. Закончилось за пару минут. Познакомились в книжном. Стояли у одной полки, потянулись за одной книгой. Банально, знаю. Но так и было...

Стою у окна, смотрю, как он садится в машину. Заводит мотор. Уезжает. Раньше в такие моменты я выбегала на лестничную площадку. Босиком. Кричала: «Подожди!» Сейчас просто закрыла штору. Всё. Обычное кафе возле метро. Я сидела с ноутбуком, допивала остывший капучино. Он подсел за соседний столик, минут пять молчал, потом спросил: — А что, тут wifi ловит нормально? Я кивнула. Он улыбнулся. Познакомились. Первое свидание было через три дня. Кино, потом пицца в забегаловке на углу. Говорили до двух ночи...

Свекровь названивает каждый вечер. Мама приезжала вчера — сидела на моей продавленной кушетке, качала головой. Подруга Ленка в вацапе строчит: «Марин, ну куда ты денешься одна с ребёнком?» Все уверены — через месяц вернусь. Попрошу прощения. Опущу глаза. Не вернусь. Сижу, пью чай из кружки с отбитой ручкой — в съёмной однушке посуда досталась хозяйская, старая. За окном уже темно, хотя только шесть вечера. Декабрь. Машка в комнате мультик смотрит — в школу завтра, но домашку она уже сделала. Телефон опять завибрировал...

Сижу на кухне, пью остывший чай. За окном темнеет, хотя только шесть вечера. Ноябрь, короткие дни. Телефон лежит на столе. Экран светится. Лизкино сообщение: «Миль, я в «Шоколаднице» на Тверской. Твой Димка тут. С какой-то рыжей. Они сидят у окна, болтают. Что делать, писать или нет? Блин, не знаю, как сказать...» Потом фотка. Размытая, через стекло витрины. Но его узнаю сразу. Серая толстовка, которую я ему на день рождения подарила. Сидит, облокотившись на стол. Напротив — она. Волосы рыжие, распущенные...