С Марией. Проза | Рассказы

— Ну наконец-то. Я уж думала, ты сегодня вообще домой не дойдёшь, — донёсся из кухни голос Веры Михайловны. — Работница года вернулась. Премию тебе дать или сразу венок? Я ещё стояла в прихожей с пакетами в обеих руках и смотрела на чужие туфли у коврика. Не просто чужие — её. Узкий нос, облезший каблук, привычка ставить обувь так, будто она здесь хозяйка. Из кухни тянуло сладким, тяжёлым запахом духов, которыми Вера Михайловна поливалась так, словно хотела задушить ими весь подъезд. В другой день я бы просто выдохнула и мысленно сказала себе: потерпи...

— Вера Павловна, на сегодня вы свободны. И на завтра тоже. Собирайте вещи и освобождайте кабинет. До обеда, пожалуйста, без сцен. Голос Олега прозвучал так, будто он не жену увольнял при всем отделе, а объявлял скидку на паллеты. Громко, с удовольствием, с этой своей начальственной хрипотцой, которую он включал, когда хотел показать, кто тут хозяин жизни. В переговорной сразу стало тесно. За длинным столом сидели наши сотрудники — логисты, бухгалтерия, начальник смены, юрист, снабжение. Никто не шевельнулся...

— Ты можешь не разуваться, тебе здесь уже не жить, — сказала Людмила Николаевна так бодро, будто объявляла скидку на курицу, а не выгоняла невестку из квартиры. Ирина еще держала ключ в замке и не сразу осознала, что видит. В коридоре стояли три огромных клетчатых баула, набитые ее вещами. Куртки, коробка с сапогами, косметичка, папки, даже старая швейная машинка матери — всё было свалено туда безо всякого стыда. Из кухни тянуло жареным луком, звякала посуда, бубнил телевизор. Дом был тот же, а чувство — будто зашла не к себе, а в чужую коммуналку...

— Дармоедка ты, Вера, а не начальница. Слышишь? Дармоедка. Уймись уже со своей короной, — сказал Игорь так близко, что я почувствовала у себя на лице его кислое дыхание. — Отойди, — сказала я. — Документы лежат на тумбочке, Павел Иванович сейчас уйдёт, и потом хоть до потолка ори. — Да плевать мне на твоего Павла Ивановича. — Игорь, не надо, — успела я сказать, но он уже вцепился пальцами мне в шею. Это произошло быстро, до пошлости по-бытовому. Не как в кино, где всё красиво и с музыкой. Просто...

— Чемоданы к стене поставь. И шторы завтра снимешь — в этой комнате теперь я буду жить! — голос Ирины Николаевны ударил по прихожей так, будто это не моя квартира в Мытищах, а ее законная территория. Я вошла с пакетом из «Пятерочки», после двенадцати часов на ногах, и несколько секунд просто смотрела. На коврике стояли три чемодана, клетчатая сумка, пакет с кастрюлями и тазик с рассадой. На тумбе лежала ее расческа. На вешалке висел ее плащ. На подоконнике мои герани были сдвинуты в угол, а по центру уже стояли ее помидоры...

— Это что ещё за табор у меня в прихожей? Марина сказала это не громко, но так, что даже ребёнок бы понял: сейчас лучше не шевелиться. Она только вошла, нащупывая стену плечом, потому что спина после смены уже не ныла, а гудела, как трансформатор. И сразу врезалась коленом в клетчатую сумку на молнии. Ту самую, какие возят на рынки, в электричках и при переездах, когда у людей не жизнь, а вечное «временно». Сумка была набита под завязку. Рядом валялись мокрые детские сапоги, чужая куртка на её тумбочке...

— Витя, где мои шторы из спальни? Я сказала это с порога, даже куртку не успела расстегнуть. После двенадцатичасовой смены в стоматологии у меня звенело в висках, ноги были как чужие, а в голове держалась одна человеческая мысль: душ, тишина, чай без разговоров. Но из спальни лился незнакомый белесый свет, и от одного этого света мне уже стало нехорошо. Свекровь стояла у плиты, помешивала суп и даже не обернулась. — На мусорке, где им и место. Пыль на них висела слоями. Я повесила приличные. Светлее стало, чище...

— Ты совсем с ума сошла? В каком смысле ты продала свою трешку? Я Оле еще в феврале сказал, что к лету она туда заедет! Дмитрий так шарахнул телефоном о кухонный стол, что по стеклу сразу поползла белая трещина. Телефон дернулся, затих и лег экраном вниз рядом с тарелкой, на которой осталась недоеденная котлета. Наталья посмотрела на трещину, потом на мужа, потом опять на полотенце в руках. Она как раз складывала чистое белье после сушки. Очень бытовая картина для такого разговора, если вдуматься...

— Ты можешь мне сейчас нормально сказать, куда делись двести тысяч с накопительного счета, или мне уже вызывать полицию? Роман стоял в спальне босиком, в растянутых спортивных штанах, с ее телефоном в руке и с таким лицом, будто застал не банковский перевод, а государственную измену. На экране светилось приложение банка. Наталья сидела на кровати после душа, вытирала волосы полотенцем и смотрела на мужа без суеты. Ее уже даже не трясло. За последние месяцы раздражение выгорело в сухую, неприятную ясность...

— Лариса, открой сейчас же! Ты совсем берега попутала? Почему мой ключ не входит? Что ты там поменяла? — в дверь били так, будто собирались брать квартиру штурмом. Я стояла в прихожей босиком, прислонившись плечом к стене, и смотрела в глазок. За дверью Олег уже весь налился злостью: красная шея, перекошенный рот, в руке связка ключей. Голова у меня гудела после суток на пульте, в висках стучало, под глазами тянуло так, будто туда песка насыпали. Терпение кончилось еще днем, когда я вернулась домой...

— Игорь, ты сейчас не ной, а делай, что мать говорит. Пока Вера на смене, перевезем мои сумки, твои инструменты и коробки с дачи. Ее квартальная премия как раз перекроет первый платеж, дальше разберемся. Я тебя рожала не для того, чтобы ты теперь перед женой на цыпочках ходил. Я так и застыла в прихожей, не донеся до вешалки сумку с формой. На рукаве еще пахло антисептиком и дешевой больничной пудрой для перчаток, а в собственной квартире уже пахло чужим решением за мой счет. С кухни звякнула чашка...

— Ты мне сейчас ещё раз скажи про совещание, и я тебе этим остывшим гуляшом в голову запущу, — сказала Марина, не повышая голоса. — Только спокойно, без цирка. Где ты был до половины первого? Антон поставил телефон экраном вниз, снял куртку, будто пришёл не в квартиру, а в чужую приёмную, где надо сначала отметиться у секретаря. — На работе. — Да? А на работе теперь женскими духами брызгают в мужской шарф? И на работе теперь отключают телефон ровно в тот момент, когда бухгалтерия пишет мне: «Марина, у вас автоплатёж по ипотеке снова не прошёл»? — Не начинай...