Анастасия Райт

— Я тебя больше не люблю. Эти слова Вера повторяла в голове сотни раз. Готовилась, репетировала, пробовала сказать шёпотом, про себя, перед зеркалом. Но когда он вошёл в квартиру, стряхивая снег с волос, когда запах его духов снова заполнил пространство, когда он посмотрел на неё своими тёмными глазами… Она снова не смогла. Они прожили вместе десять лет. Вера помнила, как он впервые взял её за руку. Как признался в любви. Как предложил переехать к нему. Она помнила, как был счастлив, когда родилась Алина, как носил их дочку на плечах, как придумывал ей сказки на ночь...

— Ты ведь меня не бросишь? — спросил он тогда, держась за её ладонь. Лиза смотрела в его карие глаза, тонула в них, верила каждому слову. — Никогда, — прошептала она. Она думала, что любовь — это навсегда. Но вот она стоит одна в пустой квартире, а дверь за ним уже захлопнулась. — Он вернётся, — убеждала себя Лиза. Дима просто запутался, устал, ему нужно время. Такое ведь бывает? Люди ссорятся, расходятся, но потом возвращаются. Она готова его простить. Нужно только подождать. Прошёл месяц. Он не звонил...

Первый раз Лиза поняла, что что-то идет не так, когда потеряла ключи от квартиры. Она стояла перед дверью, шарила по карманам, вытряхивала содержимое сумки прямо на коврик, но ключей не было. Будто испарились. — Черт, — выдохнула она. Непривычно. Раньше с ней такого не случалось. Раньше Лиза знала, где что лежит, что будет на завтрак, какая у нее зарплата через полгода, и даже когда пора будет обновить краску для волос. А теперь… теперь все как-то расплывалось. Она позвонила подруге. — Тань, можно я к тебе? — Конечно...

— Мама, ты ничего не понимаешь! Ольга молча выслушала дочь и опустила глаза. Как давно они разучились говорить друг с другом? Когда-то маленькая Аня прижималась к ней ночью и шептала: «Мамочка, ты самая лучшая». А теперь перед ней стояла взрослая, уверенная в себе женщина, у которой давно своя жизнь, семья, ребенок. — Я просто хотела помочь, — тихо сказала Ольга. — Помочь? — Аня горько усмехнулась. — Ты вмешиваешься, навязываешь свое мнение, решаешь, что мне делать. Я устала! Где-то в соседней комнате захныкал внук...

— А если начать сначала? Ирина подняла глаза от чашки остывшего чая. За окном лил дождь, и капли стекали по стеклу, будто кто-то там, снаружи, тоже плакал. — Что? — переспросила она. Подруга, Ольга, вздохнула и отложила ложку. — Жизнь. Все. Просто взять и… попробовать по-другому. Ирина усмехнулась, но даже сама услышала в этом усталость. — В пятьдесят лет? Начинать? Оля, поздно. — Поздно для чего? Для счастья? Этот вопрос засел у нее в голове. Она прожила жизнь правильно. Семья, дети, муж. Стабильная работа, пусть и не любимая, но надежная...

— Ты еще умеешь мечтать? Анна подняла голову от чашки кофе и встретилась взглядом с Ларисой. Подруга смотрела на нее с легкой улыбкой, но в глазах читалась тревога. — В пятьдесят лет? О чем ты? — Анна усмехнулась, сделала глоток и отвела взгляд в окно. — О том, что ты живешь, как будто уже всё закончилось. Анна ничего не ответила. Вчера она наконец поставила подпись в документах о разводе. Двадцать семь лет брака, два взрослых сына, совместные отпуска, праздники, даже мебель в квартире — всё это теперь осталось в прошлом...

— Ты ведь не забыла меня? Марина вздрогнула, услышав голос, от которого когда-то замирало сердце. Повернулась — и мир качнулся. Перед ней стоял Олег. Тот самый Олег, которого она когда-то любила. Тридцать лет назад. Она так часто представляла этот момент. Думала, что если когда-нибудь встретит его, просто пройдет мимо. Но вот он здесь — чуть постаревший, с морщинами у глаз, с сединой на висках. И смотрит так, будто времени не было. — Здравствуй, Олег, — Марина заставила себя улыбнуться. — Можно тебя угостить кофе? — спросил он, смущенно сжав ладони...

— Мама, пожалуйста, не начинай опять! — Лена схватилась за голову, когда увидела, что свекровь снова переставила посуду в шкафчиках. — Мы же договаривались! Алла Петровна поджала губы и выпрямилась, словно проглотила палку. Её морщинистое лицо стало похоже на сушёное яблоко, а глаза сверкнули. — Да я просто помочь хотела. Разве не видишь — так удобнее будет! — Но это мой дом! Я сама решаю, что и где должно стоять! — Лена почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Ну конечно, твой дом! — свекровь выделила последние слова с такой ядовитой интонацией, что Лена вздрогнула...

Марина в сотый раз перечитывала сообщение от свекрови. «Как вы там, солнышки мои? Маленький не беспокоит ночью? А ты сама-то отдыхаешь? Может, приехать помочь?» Телефон выскользнул из пальцев, упал на колени. За окном серело утро. Четвертое утро, встреченное без сна. В соседней комнате в кроватке спал новорожденный Мишенька, а она... она не могла даже сформулировать ответ на простое сообщение. — Как я? — шепотом спросила Марина у пустой комнаты. — Я... я не знаю. *** Еще полгода назад все было иначе...

— Ты совсем сдурела?! — голос матери прогремел по всей квартире как гром среди ясного неба. — В шестнадцать лет беременна?! Дарья стояла, опустив голову. По её бледным щекам катились слёзы, падая на потёртый ковёр — безмолвные свидетели признания, которое она только что сделала. Тест, спрятанный в кармане джинсов, жёг бедро, словно раскалённый камень. — Мама, я... — Молчи! — Нина Петровна в ярости схватилась за голову. — О чём ты думала? Где твоя голова была? А этот твой... как его... Кирилл! Знает он? — Да, — тихо ответила Даша...

— Ты думала, я не узнаю? Серьезно, Марина? Она стояла у окна, спиной к нему, словно стекло могло защитить от болезненных слов, от правды, которая ворвалась в их тихую квартиру вместе с хлопком входной двери. Тридцать лет брака рассыпались, как карточный домик. — Сергей, давай поговорим спокойно, — её голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Спокойно?! — он почти рассмеялся, но смех застрял где-то в горле, превратившись в горький ком. — Какое тут спокойствие, когда я, как последний идиот, узнаю о твоей интрижке от Михалыча из соседнего подъезда! Они познакомились еще в институте...

— Одумайся, Вера Петровна! Куда тебе в твои-то годы? — Зинаида Федоровна всплеснула руками, чуть не уронив чашку с чаем. — Это же авантюра! Вера только улыбнулась, наблюдая за негодованием подруги. Такая реакция была ожидаема. — А что такого? Мне шестьдесят два, а не сто два. Или ты думаешь, после пятидесяти жизнь заканчивается? — она отломила кусочек медового рулета и задумчиво положила его в рот. — Но переехать... в другой город... к человеку, которого знаешь всего три месяца! — Зинаида понизила голос, хотя в квартире, кроме них, никого не было...