Айрина Лис

Я всегда знала, что меня убьёт работа. Вопрос был только в том, каким именно способом. Вариантов накопилось предостаточно за двенадцать лет беспорочной службы в «Скрепке-Супер» — сети магазинов канцтоваров, где слово «супер» относилось исключительно к ценам, и не в лучшую сторону. Вариант первый: инфаркт от криков начальника. Алексей Петрович, наш гений управления, умел орать так, что у секретарши Леночки выпадали контактные линзы, а у принтера случался нервный срыв. Принтер, кстати, был моим личным врагом...

Глубокая, промозглая ночь облепила Заповедник Сказочный Лес, как мокрая простыня. Бабье лето, которое обещало быть золотым и тёплым, безнадёжно испортилось ещё на прошлой неделе — кто-то из молодых леших перестарался с заклинанием осеннего равновесия, и теперь ветер выл так, словно у него болели все зубы сразу. Избушка на курьих ножках стояла на самой опушке Гнилой балки, нервно перебирая пальцами-когтями по мокрой земле. Её звали Изольда Андреевна, и она пребывала в скверном расположении духа. Во-первых, у неё разболелись суставы — куриный артрит, знаете ли, штука серьёзная...

Запах здесь стоял такой, что даже крысы, обитавшие в этом лабиринте ржавых труб и осыпавшейся штукатурки, предпочитали дышать через раз. Смесь вековой сырости, кошачьей мочи, мазута и чего-то сладковато-гнилостного, напоминающего о забытом в кармане куртки бутерброде месячной давности, въелась в стены этого подвала намертво. Казалось, если взять кирку и отбить штукатурку, под ней окажется не бетон, а спрессованный за десятилетия концентрат этого амбре. Зинаида Павловна Корабль, для друзей — Зипа,...

Запах мокрого асфальта смешивался с горечью кофе, который уже три часа стоял в пластиковом стаканчике. Алина Серова сидела в своем кресле, которое помнило задницы десятков риелторов до нее и, судя по скрипу, не собиралось умирать в одиночестве, и смотрела, как по стеклу офиса ползут капли дождя. За ними, в мутной мгле вечерней Москвы, угасали огни рекламных вывесок, превращая проспект Мира в реку расплавленного золота и гудрона. В офисе было тихо. Коллеги разбежались еще в шесть, как тараканы при...

Пролог. Запах дыма был первым, что она почувствовала. Он вполз в детскую незаметно, как вор, сначала просто тонкой ниточкой, которую можно было спутать с запахом тлеющих углей в камине в гостиной этажом ниже. Ариане было одиннадцать лет, и она уже знала, что дым — это не всегда плохо. Дым — это тепло, это ужин, это папины сигары после обеда. Но этот дым пах иначе. Горько. Тревожно. Смертью. Она отложила книгу — «Приключения барона Мюнхгаузена», с картинками, мама подарила на прошлое Рождество — и села на кровати, прислушиваясь...