Варя Шелест. Рассказы

«Мамочка, смотри, какого снеговика мы с папой слепили!» — Димка тянет меня к окну, прыгая от нетерпения. И правда — во дворе красуется настоящее чудо: круглый, основательный, с морковкой вместо носа и старой папиной шапкой на макушке. Андрей стоит рядом, отряхивая перчатки от снега, и улыбается — так тепло и открыто, что сердце щемит от нежности. «Настоящий шедевр!» — восхищаюсь я, обнимая сына за плечи. Ему шесть, и он обожает зиму за возможность лепить снеговиков с папой. Не удерживаюсь — выхватываю телефон, фотографирую эту идиллию: Андрей, Димка и их творение...

— Маш, — голос в трубке был тихим, непривычно глухим, — я тут... короче, развожусь. Когда Костя позвонил, Мария готовила ужин. Нарезала овощи для рагу, слушала школьные новости сына, одним ухом ловила шум телевизора из комнаты — привычная суета вторника, ничего особенного. Нож застыл над помидором. Костя — самый надёжный, самый семейный человек из всех, кого она знала. Вместе выросли в одном дворе, дружили с песочницы, потом разъехались по разным районам, но связь не теряли. — Что значит «разводишься»? — Мария отложила нож, вытерла руки о полотенце...

Телефонный звонок раздался так внезапно, что Тамара вздрогнула, расплескав кофе на журнальный столик. Она покосилась на экран — номер больницы. Сердце сжалось, но не от страха за Вадима. От страха перед выбором, который ей предстояло сделать. Двадцать три года брака пронеслись перед глазами, как кадры старой киноленты. Первая встреча — молодой успешный бизнесмен, ослепительная улыбка, цветы каждый день. Потом свадьба, первый ребенок, второй, третий, четвертый... И слова, которые она помнила до сих пор: — Зачем тебе работать? Я прекрасно зарабатываю...

Голос Глеба раздражал как звук терки по стеклу — он пилил и пилил, не останавливаясь ни на секунду. Ирина сидела за кухонным столом, автоматически помешивая остывший чай, хотя сахар давно растворился. Ей казалось, что этот сахар — единственное, что растворилось в её жизни без следа. Всё остальное оставляло осадок. — Ты хоть раз можешь приготовить нормальный ужин? Я, между прочим, не на заводе работаю! А с людьми. У меня деловой обед сорвался. Из-за изжоги после твоей стряпни, — Глеб расхаживал по кухне...

Время превращает живое в пыль. Отношения. Любовь. Радость. Детская распашонка, что лежит в ящике комода. Пять лет я не могу её выбросить. Пять лет Артём злится на меня за это. Ах, не говори об этом. Ах, убери это. Ах, давай сделаем вид, будто ничего не было. — Аня, опять там копаешься? — голос из коридора резкий, холодный. — Я же просил! А я не копаюсь. Я просто смотрю. Крошечная бело-голубая ткань с далматинцами по краю. Недоношенный младенец всё равно не смог бы в неё поместиться. Но я купила — заранее, на вырост...