Тихо! Кедысь пишет

В квартире на Зелёном проспекте было тихо, словно время здесь шло нескоро. Облупившиеся обои в углах поникали под тяжестью лет, половицы скрипели при каждом шаге, а из чайника, стоявшего на плите, всё ещё доносился равномерный стук–тут он закипает, там закипает, словно пытаясь разбудить дом. Я сидела за маленьким столиком в углу кухни, на деревянном стуле с треснувшей спинкой. Руки сжимали кружку с горячим чаем, ещё дымящийся пар щекотал нос. На столе лежали две тетради в клетку и ручка без колпачка — я пыталась вести дневник, записывать всё, что происходит, но мысли путались, слова убегали...

Арина стояла на кухне и сжимала в руках кружку с холодным чаем. Вечерний свет падал на её лицо, в глазах — пустота. В дверь вошёл Андрей, не зная, что этот разговор изменит всё. «Да ничего хорошего. А если точнее?» – продолжал он, не замечая её напряжённой позы. «Нет смысла тебе объяснять, почему я злая или расстроена, почему у меня каждый день эмоциональные качели уже два месяца», – ответила Арина, глядя в пол. «Ты опять про маму хочешь говорить?» – устало вздохнул Андрей. «Нет, это ты хочешь про неё говорить?» – с усмешкой парировала она...

Пожилой отец остался без крыши из-за сына и невестки. Но одна женщина в парке подарила ему шанс начать всё сначала. На скамейке у пустого фонтана Алексей крепко держал старый чемодан — в нём была вся его жизнь. Сын выставил его за дверь, словно ненужную вещь, и теперь он просто шёл — без цели, без дома. Женщина в потёртом пальто кормила голубей, и в её взгляде Алексей заметил то, что давно не встречал — человеческое тепло. Вернувшись домой после долгой прогулки, Алексей уже предчувствовал беду. В квартире сына и невестки царила напряжённая тишина...

Яна прижимала телефон к уху, а за окном моросил дождь, барабаня по подоконнику, как тревожный сигнал. «Уже домой? Мы тебя только через пару дней ждали!» — голос её дрожал от радости, но внутри щемило. «Колька рад будет. Все уши прожужжал: „Когда папа приедет?“» В трубке смех Юры, низкий, тёплый, казался таким родным. Но что-то в нём было не так — лёгкая фальшь, как скрип плохо настроенной гитары. Командировки для Юрия были обычным делом. В крупной транспортной компании он мотался по стране, управляя огромной фурой...

Дверь квартиры хлопнула за спиной с обречённым скрипом старой калоши, словно прощаясь с последней надеждой на покой. Я скинула туфли, не глядя — они, скорее всего, шлёпнулись под вешалку, а не на полку. Туда им и дорога, как и мне сейчас. Сумка с ноутбуком рухнула на пол, издав глухой, протестующий стук. Я чувствовала себя не просто выжатым лимоном, а лимоном, из которого выдавили даже косточки. Одиннадцать часов в офисе, три бесконечных созвона, два отчёта, от которых рябило в глазах, и поток писем — Ниагарский водопад чужой головной боли...