Тихо! Кедысь пишет

В квартире на Зелёном проспекте было тихо, словно время здесь шло нескоро. Облупившиеся обои в углах поникали под тяжестью лет, половицы скрипели при каждом шаге, а из чайника, стоявшего на плите, всё ещё доносился равномерный стук–тут он закипает, там закипает, словно пытаясь разбудить дом. Я сидела за маленьким столиком в углу кухни, на деревянном стуле с треснувшей спинкой. Руки сжимали кружку с горячим чаем, ещё дымящийся пар щекотал нос. На столе лежали две тетради в клетку и ручка без колпачка — я пыталась вести дневник, записывать всё, что происходит, но мысли путались, слова убегали...

Арина стояла на кухне и сжимала в руках кружку с холодным чаем. Вечерний свет падал на её лицо, в глазах — пустота. В дверь вошёл Андрей, не зная, что этот разговор изменит всё. «Да ничего хорошего. А если точнее?» – продолжал он, не замечая её напряжённой позы. «Нет смысла тебе объяснять, почему я злая или расстроена, почему у меня каждый день эмоциональные качели уже два месяца», – ответила Арина, глядя в пол. «Ты опять про маму хочешь говорить?» – устало вздохнул Андрей. «Нет, это ты хочешь про неё говорить?» – с усмешкой парировала она...

Пожилой отец остался без крыши из-за сына и невестки. Но одна женщина в парке подарила ему шанс начать всё сначала. На скамейке у пустого фонтана Алексей крепко держал старый чемодан — в нём была вся его жизнь. Сын выставил его за дверь, словно ненужную вещь, и теперь он просто шёл — без цели, без дома. Женщина в потёртом пальто кормила голубей, и в её взгляде Алексей заметил то, что давно не встречал — человеческое тепло. Вернувшись домой после долгой прогулки, Алексей уже предчувствовал беду. В квартире сына и невестки царила напряжённая тишина...

Яна прижимала телефон к уху, а за окном моросил дождь, барабаня по подоконнику, как тревожный сигнал. «Уже домой? Мы тебя только через пару дней ждали!» — голос её дрожал от радости, но внутри щемило. «Колька рад будет. Все уши прожужжал: „Когда папа приедет?“» В трубке смех Юры, низкий, тёплый, казался таким родным. Но что-то в нём было не так — лёгкая фальшь, как скрип плохо настроенной гитары. Командировки для Юрия были обычным делом. В крупной транспортной компании он мотался по стране, управляя огромной фурой...

Дверь квартиры хлопнула за спиной с обречённым скрипом старой калоши, словно прощаясь с последней надеждой на покой. Я скинула туфли, не глядя — они, скорее всего, шлёпнулись под вешалку, а не на полку. Туда им и дорога, как и мне сейчас. Сумка с ноутбуком рухнула на пол, издав глухой, протестующий стук. Я чувствовала себя не просто выжатым лимоном, а лимоном, из которого выдавили даже косточки. Одиннадцать часов в офисе, три бесконечных созвона, два отчёта, от которых рябило в глазах, и поток писем — Ниагарский водопад чужой головной боли...

Вечер катился к Новому году, а в душе Марии царила зимняя стужа, а не праздничная суета. В памяти всплывал недавний разговор с мужем Алексеем. «Маш, ну чего ты так взъелась?» — тянул он, пытаясь примирительно улыбнуться. — Я просто поделился с мамой, что у тебя премия. Ты же знаешь, как она за нас радуется.» Мария отвернулась к окну, за которым лениво кружились снежинки. «Радуется она», — с сарказмом подумала она. — Лёш, я пахала на эту работу, как проклятая, месяцами. Каждый день до ночи, по выходным в отчётах копалась...

Дверь скрипнула, и я шагнула в свою первую квартиру. Ключ, холодный и тяжёлый, ещё звенел в кармане. Пустота ударила в лицо: выцветшие обои, запах сырости, газовая плита, покрытая вековой грязью. Но я улыбнулась. Это моё. Настоящее. Маленький коридор, совмещённый санузел, кухня — шесть метров, с облупленным шкафчиком под окном. Комната большая, но голая. Пластиковые окна — единственное, что радовало глаз. Из мебели — раскладушка и табуретка. Из посуды — сковорода, кастрюля, нож и ложка. Холодильника нет, телевизора нет...

Таня сидела за ужином, когда Андрей, не отрываясь от телефона, бросил: — Мам, привет. Твоя мама звонила. Говорит, они на выходные на шашлыки собрались. — Рада за них, — ответила я, ковыряя салат, но в голосе сквозило равнодушие. — Рада? — Андрей усмехнулся. — Ты же Людмилу Ивановну на дух не переносишь. — Ну, свекровь как свекровь. Пусть едут. Мне-то что? — я пожала плечами. — А мы тут при чём? Он посмотрел на меня так, будто я должна была догадаться: — Они хотят на нашу дачу. — С чего вдруг? — я отложила вилку, чувствуя, как внутри закипает раздражение...

Лена захлопнула дверцу старенькой малолитражки, и в груди кольнуло — будто прощалась с другом. Десять лет назад, когда она только встретила Сашу, эта машина стала её первой большой покупкой. Скромная, но верная, она пережила свадьбу, рождение сына Мишки, поездки на дачу, где пахло свежескошенной травой, и городские пробки, где гудки сливались с шумом ветра в приоткрытом окне. Лена любила, как машина, словно старый пёс, всегда довозила домой. Она следила за ней: меняла масло, чинила мелочи. Та ни разу не подвела...

Валерия вздрогнула от лёгкого поцелуя мужа, но вместо радости 30-летия в груди кольнуло разочарование. Солнце ещё не окрасило небо в нежно-розовые тона, а Максим уже шептал: «С днём рождения, любимая!» Валерия, сонная, улыбнулась, потянувшись к нему. Она ждала чего-то особенного — может, коробочку с украшением или букет цветов. Но Максим ограничился словами: «Ты у меня самая красивая, самая умная, самая заботливая жена на свете! Вечером отметим как следует!» Он торопливо завязывал галстук перед зеркалом, спеша на работу...

Наталья замерла среди коробок, услышав приглушённый звонок телефона. «Тамара Ивановна?» – мелькнула мысль, и в груди шевельнулось раздражение. Они с мужем только переехали в новый дом из двушки, где прожили почти 15 лет со свадьбы. Вокруг царил хаос: вещи, разбросанные по комнатам, чемоданы, пакеты с одеждой. Найти что-то в этом беспорядке было почти невозможно. «Девочки, где мой телефон? Кто-нибудь видел?» – крикнула она дочкам Маше и Даше, копошившимся в соседней комнате. «Не видели, мам! Ищи, где звенит!» – донесся их ответ...

На кухне Лена застыла, сжимая телефон. Только что подруга, захлебываясь восторгом, выпалила: «Ленка, ну вы даете! Родители тебе квартиру в Москве подарили, машину купили, а сами живут скромно, и не скажешь, что при деньгах!» Лена пробормотала: «Потом перезвоню, некогда», – и сбросила вызов. Подруга еще пыталась шутить: «Ой, какие вы, москвичи, важные стали! Все вам некогда с нами, провинциалами, болтать! Ну ладно, заезжай, когда к родителям приедешь, расскажи все лично, жутко интересно!» Лена отложила трубку и смахнула слезу...