Дневник Марии Смирновой

С Катей мы поссорились в марте. Из-за пустяка, вроде бы. Из-за не сходившихся планов на субботу и одной неосторожной фразы, которая повисла в воздухе и упала камнем. Мы не кричали, не хлопали дверьми. Просто разговор в мессенджере затих на полуслове. А потом наступила тишина. Неделя. Две. Такая гулкая, что в ушах звенело. И все это время в голове крутился один вопрос, навязчивый и детский: «А можно будет вернуть всё как было?». Вот взять и отмотать плёнку назад, к тому моменту, когда мы хохотали на её кухне над пригоревшим пирогом...

Если бы лет в восемнадцать мне сказали, что я буду мысленно благодарить себя за те провалы, которые сейчас кажутся концом света, я бы решила, что человек слегка не в себе. Благодарить? За двойку за экзамен? За разбитое сердце? За ту глупую, постыдную ситуацию, от которой до сих пор горит лицо? Тогда ошибка была врагом. Чудовищем под кроватью, которое съедало веру в себя кусками. Её нужно было прятать, забывать, вычёркивать из биографии. Строить красивую историю успехов, аккуратно заклеивая провалы, как дырки на обоях...

Культуру часто пытаются измерить показателями: посещаемостью, туристическим потоком, количеством мероприятий. Но на самом деле она работает глубже. Она формирует отношение к месту. Делает территорию не просто удобной, а значимой. Той, куда хочется возвращаться — не потому что выгодно, а потому что откликается. Для меня культура всегда была чем-то личным. Это память, язык, образы, которые остаются с тобой надолго. Это ощущение корней и понимание, что у места есть характер. Именно поэтому разговоры...

Недавно я листала старый семейный фотоальбом и задумалась: Какие же были женщины, которые нас воспитали? Какие жертвы они приносили, чтобы сохранить семью, культуру и традиции? Эти лица, зафиксированные на старых снимках, напоминают мне, что традиции — это не просто слова, а живое наследие. То, что передается от поколения к поколению. И не важно, как меняется мир вокруг, эти традиции остаются с нами, в нас. Проект «Настоящая» помогает понять, как живут традиции народов России сегодня, через историю женщин, которые являются хранительницами этого наследия...

Съёмная квартира долго воспринималась мной как временное жильё, где не стоит приживаться. Потерпеть, пожить, не вкладываться. Как будто уют — это роскошь, доступная только тем, у кого есть собственные стены. Я жила так годами и каждый раз ловила себя на ощущении чужого пространства. Кровать — моя, чашка — моя, а воздух вокруг будто не до конца. Пока однажды не поняла: уют — это не про стены. Это про разрешение быть дома там, где ты сейчас живёшь. Когда пространство не твоё, оно легко начинает давить...

Знаете, какое у меня самое священное правило? Не пить кофе сразу. Не проверять телефон, едва открыв глаза. Не вскакивать с кровати, как ошпаренная, под крики мысленного списка дел. Раньше я так и делала. Глаза ещё слиплись, а рука уже тянулась к смартфону — проверить почту, погоду, что там в соцсетях. Потом — стремглав на кухню, к заветной чашке. И только с первым глотком я будто приходила в себя. Вернее, не в себя, а в тот бешеный водоворот, который зовётся «днём». Я в него влетала, непроснувшаяся, сбитая с толку...

Вы тоже так делали? Купила детям новую куртку — а себе взяла свитер на распродаже, потому что старый «ещё вполне ничего». Поехали семьей в кафе — я заказала самый простой салат, пока муж с сыном уплетают стейки. «Мне и так сойдет», — говорила я. «Я же экономная хозяйка». А потом в один обычный вторник я сломала каблук на своих «верных» полустертых туфлях. И стояла посреди улицы, держа в руках этот отвалившийся кусок пластика, и вдруг поняла: я экономлю не на вещах. Я экономлю на себе. На своей радости, на своем комфорте, на ощущении, что я чего-то достойна...

О старении принято говорить либо бодро, либо отстранённо. «Возраст — это цифра», «главное — быть молодым внутри», «жизнь только начинается». Эти фразы звучат в открытках, интервью и постах, но почти никогда — в честных разговорах. Потому что за ними часто прячется то, о чём говорить неловко. Страх. Я всё чаще ловлю себя на том, что боюсь не самого возраста. Я боюсь того, что меняется незаметно. Не сразу. Без резких переходов. Когда ты ещё вроде бы ты — но уже не совсем. Говорят, что страх старения — это страх морщин...

Фраза «я ничего не хочу» пугает сильнее, чем усталость. Усталость хотя бы можно объяснить — делами, бессонными ночами, заботами. А вот «ничего не хочу» звучит как приговор. Сразу включается внутренний прокурор: значит, ленивая, неблагодарная, распустилась, с собой что-то не так. Я знаю это состояние слишком хорошо. Оно не похоже на апатию из книжек и не выглядит как драматический кризис. Внешне жизнь идёт. Внутри — пусто. Не больно, не страшно, а именно пусто. И самое тяжёлое в этом месте — вина...

Мысль о психологе редко приходит в спокойный день. Чаще — в момент, когда внутри что-то надломилось, но ещё не развалилось окончательно. Когда вроде бы живёшь как всегда, а сил всё меньше. Когда разговаривать с близкими уже не помогает, а молчать становится тяжело. Я долго ходила вокруг этой идеи. Не год и не два. Мне казалось, что для похода к психологу нужна «серьёзная причина». Почти официальная. Такая, чтобы никто не сказал: «Ну ты что, у тебя же всё нормально». Самое трудное — не найти специалиста...

Идея вести личный дневник обычно приходит в моменты, когда внутри становится тесно. Мысли толпятся, эмоции путаются, а поговорить вроде бы и есть с кем, но не обо всём. Я много лет обходила эту идею стороной. Казалось, дневник — это что-то либо подростковое, либо слишком «умное», требующее дисциплины и красивого почерка. Оказалось — ни то ни другое. Личный дневник часто начинается из-за перегруза. Когда в голове слишком много незакрытых вкладок. Когда разговоры не дают облегчения. Когда хочется быть честной, но без свидетелей...

Первая рабочая неделя после январских праздников всегда ощущается странно. Как будто тебя аккуратно, но настойчиво вытащили из тёплого пледа и поставили под холодный душ. Вроде бы ничего ужасного не происходит, но внутри — сопротивление. Мозг лениво буксует, тело живёт по праздничному времени, а слово «надо» звучит особенно громко. Я больше не пытаюсь в этот момент «собраться». Не пытаюсь резко войти в ритм и доказать самой себе, что я всё могу. Со временем я поняла: эту неделю не нужно побеждать...