Скрепы и крылья

Разговор о женской роли в семье в России почти всегда вызывает спор. Одни говорят, что «раньше всё было понятно и правильно», другие — что женщина слишком долго жила не своей жизнью. Правда, как обычно, сложнее. Женская роль менялась вместе с историей страны: от почти полной зависимости — к формальной свободе, от жёстких правил — к внутреннему конфликту между «надо» и «хочу». В традиционной семье XIX века женщина прежде всего рассматривалась как функция. Она была женой, матерью, хозяйкой — но почти никогда самостоятельной фигурой...

«Мы отдыхаем так, будто нас за это накажут» — эта фраза звучит как шутка, но слишком уж часто попадает в точку. Формально у нас есть выходные, отпуска, праздники. По факту — усталость не проходит, а иногда даже усиливается. Человек возвращается из отпуска с мыслью: «Мне нужен ещё один отпуск, чтобы отдохнуть от этого отдыха». Почему так происходит и почему это стало почти нормой именно в нашей реальности? Для многих отдых — это не пауза, а смена типа нагрузки. Рабочая неделя заканчивается, и начинается другая смена: покос травы, грядки, ремонт, бесконечные «раз уж есть время, надо сделать»...

Шутка «Москва — это не Россия» уже давно стала мемом. Москвичи обижаются, жители регионов раздражаются, но ощущение разделения никуда не девается. Одни говорят: «У вас метро, зарплаты и концерты каждый день, чего вы ноете». Другие отвечают: «Вы не представляете, как живут в нашей области». В итоге все чувствуют несправедливость и усталость друг от друга, хотя формально живут в одной стране. В головах у многих до сих пор живут карикатуры. Москвич — это человек, который ездит только на такси, получает шесть окладов, пьёт кофе за 400 рублей и ни разу не видел подъезд без консьержа...

Есть целый слой людей — кому сейчас от 30 до 45. Они уже давно не «молодёжь», но ещё не «старшее поколение». У многих есть работа, семья, кредиты, привычный город. И при этом внутри всё чаще звучит мысль: «Я так больше не хочу». Не устраивает работа, город душит, сил нет, радости минимум. Но вместо движений — ступор. Никаких реальных шагов, только прокрутка вариантов в голове и бесконечное «потом». Это и есть «поколение замороженных» — тех, кто как будто застрял между «надо бы» и «страшно». Большинство тридцатиплюс выросли в 90-е...

Фраза «не высовывайся» в России знакома почти каждому. Её говорили в детстве, шептали на работе, повторяли родственники, когда человек хотел резко изменить жизнь. Вроде бы живём уже в другое время: есть интернет, свои проекты, переезды, профессии «из воздуха», но внутренний тормоз часто тот же — страх показаться «слишком заметным», «слишком смелым», «не таким как все». Этот страх не взялся из ниоткуда: за ним стоят вековые модели, община, советский опыт и личные семейные истории. Традиционная русская деревня была миром, где чужих почти не существовало...