Культурные посиделки

Вчера разбирала кухонный шкаф и наткнулась на пузатую глиняную банку для солений. Обычная вещь, купленная когда-то в порыве хозяйственности. Я заварила чай, села под свой старый абажур и задумалась о том, как странно устроена наша память. Мы можем забыть важные исторические даты, но прекрасно помним запах бабушкиных малосольных огурцов с укропом и молодым чесноком. В этой простой еде скрыто наше глубинное ощущение дома. И, наверное, именно поэтому такие события, как знаменитый Праздник огурца, собирают многие тысячи людей...

Разложила августовский календарь на кухонном столе. Пять культурных встреч, ради которых хочется отложить домашние дела, сложились в голове сами собой. Лето всегда пролетает так быстро, что в последний месяц начинаешь судорожно хвататься за ускользающие теплые дни. Вчера сидела вечером с чаем, смотрела на расписание выставок и поняла: вечера уже становятся темнее, и если не наметить планы прямо сейчас, наступит осень, а я так никуда и не выберусь. Не нужно никуда бежать, достаточно просто найти для себя несколько точек опоры...

Сегодня вечером сидела на балконе с чашкой чая. Достала с верхней полки старенький томик Паустовского, раскрыла наугад, а оттуда прямо на колени скользнула сухая, почти невесомая ромашка. Я замерла, боясь сломать хрупкие лепестки, и светлая грусть вдруг накрыла меня с головой. Подумать только, этот нехитрый летний гербарий пролежал здесь, кажется, еще с восьмидесятых годов. Мы тогда часто так делали: гуляли в полях или городских парках, срывали понравившийся цветок или резной кленовый лист, а потом бережно прятали его между страниц толстой книги...

Сегодня ранним утром вышла на балкон, чтобы полить цветы и немного подышать прохладой. Стояла абсолютная тишина, и вдруг откуда-то снизу, из открытого настежь окна соседа, ударил резкий гитарный бой и раздался тот самый голос с хрипотцой. Я так и замерла с лейкой в руках. Я слушала знаменитые "Кони привередливые" и поймала себя на мысли, что эта музыка до сих пор пробивает любую внутреннюю броню. Сосед, видимо, тоже заслушался, потому что звук становился только громче, заполняя весь наш тихий двор...