Культурные посиделки

Вчера вечером возвращалась домой через наш старый парк и вдруг услышала знакомые голоса. Прямо на траве, на тонких пледах, сидела стайка совсем молодых ребят. Они завороженно смотрели на белый экран, где показывали старую комедию "Три плюс два". Помните это невероятное чувство свободы? Когда мы грузили в старенькие машины или просто в тяжеленные рюкзаки брезентовые палатки, консервы, потертые спальники. Ехали куда-то к морю, совершенно не переживая о том, что там не будет розеток, горячего душа и мягких матрасов...

Вчера заглянула в комнату к внуку. Сидит над столом, тяжело подперев голову руками, и с таким мученическим видом смотрит в книгу, будто отбывает повинность. На дворе макушка лета, солнце печет, а у него перед носом толстенный том из школьного списка. Подошла поближе, присмотрелась к обложке. Ну конечно, Федор Михайлович. Спрашиваю, как продвигается. Внук тяжело вздыхает и зачитывает мне вслух отрывок: желтые обои, вонь из распивочных, пьяный Мармеладов и беспросветная тоска петербургских подворотен...

Сегодня утром решила разобрать дальнюю полку на антресолях. Полезла за вещами, а рука наткнулась на что-то тяжелое и пыльное. Оказалось — наш старый семейный фотоальбом в бархатной обложке. Я села прямо на пол в коридоре, открыла первую картонную страницу и пропала. С пожелтевших карточек на меня смотрели лица родителей, еще совсем молодых и непривычно серьезных. Мама в строгом платье с белым воротничком, папа в парадном костюме. Я листала эти плотные, чуть шершавые листы с прорезями для фотографий и физически ощущала вес времени...

Вчера я отправилась в огромный детский магазин за подарком для внука. Думала, все будет до скучного просто: возьму с полки очередную коробку знаменитого заграничного конструктора, быстро расплачусь на кассе и пойду домой собирать с внуком. Я неспешно шла мимо длинных стеллажей с ярким пластиком, от которого немного рябило в глазах, как вдруг мой взгляд зацепился за совершенно иную вещь. Я долго вертела эту увесистую коробку в руках, вчитываясь в мелкий шрифт на обороте. Сделано у нас. Оказалось,...

Вчера вечером я перебирала вещи в старом комоде и наткнулась на пожелтевший от времени бабушкин песенник. Открыла наугад — а там текст "Темной ночи". Я провела рукой по хрупким страницам, и внутри вдруг всё сжалось от внезапной тоски. Словно сквозь годы до меня долетел тихий, надломленный голос. Я села в кресло и стала вчитываться в знакомые с детства строчки. Удивительное дело: мы ведь не сидели в промерзших окопах, не ждали писем-треугольников, вздрагивая от каждого стука в дверь. Наша жизнь, со всеми ее трудностями, бесконечно далека от того страшного быта...