Черно-белая история

Формулировка была рубленой: «В предупреждение пожарных случаев и других несчастных приключений, запрещается с сего времени до 1-го декабря пускать шары, а после того срока не иначе, как с дозволения частного пристава». Этот документ, продиктованный не страхом перед новизной, а холодным административным расчетом, на десятилетия изолировал Россию от покорения пятого океана. Точкой отсчета стала трагедия в небе Франции. За два года до указа, в 1784-м, публика рукоплескала запускам монгольфьеров, наполненных горячим воздухом. Толчком к запрету послужила катастрофа в Эпинале: шар, управляемый Пилатром де Розье и Пьером Роменом, загорелся в воздухе на высоте около 400 метров...

Айседора Дункан. Она не знала русского, он — английского. Общались жестами и через переводчиков. Чтобы обойти бюрократическую проблему с разными гражданствами, оба записались как советские граждане, и оба при регистрации «уменьшили» свой возраст: Есенин указал 25 лет, Дункан — 37. Фактическая разница в 18 лет на бумаге сократилась до 12. Фамилию взяли двойную — Дункан-Есенин, а свидетелями на церемонии выступили сын скульптора Конёнкова и секретарь Есенина. Познакомились они семью месяцами ранее — в октябре 1921 года, в московской студии художника Георгия Якулова. Дункан приехала в Советскую Россию...

За его плечами был не только титул чемпиона России по велоспорту 1896 года, но и парусные гонки, фехтование, бокс, борьба, коньки и автоспорт. В Одессе 31 марта 1910-го он поднялся на аэроплане «Фарман-IV» впервые, став вторым после Михаила Ефимова дипломированным пилотом империи. А уже через месяц привёз аэроплан в Москву — на гастроли, организованные Московским обществом воздухоплавания. 2 мая 1910 года стало датой первого публичного полёта на аппарате тяжелее воздуха в Первопрестольной. Местом выбрали ипподром на Ходынском поле — тот самый, что позже станет Центральным аэродромом имени Фрунзе...