У него тоже есть чувства

Первое свидание — это всегда игра. Не в смысле фальши, а скорее попытка показать себя с лучшей стороны. Как на собеседовании, только без резюме, зато с внутренним страхом облажаться. Я стоял у кафе, проверяя время на телефоне. Вечер, лёгкая прохлада, в воздухе запах свежесваренного кофе. Она должна была прийти через пять минут, но я был здесь уже десять. Так, на всякий случай. Мужчины редко говорят об этом, но первое свидание — это не только её переживания: «Как я выгляжу? Понравлюсь ли?» Мы тоже нервничаем...

— Ты всегда такой… сдержанный? Она спросила это неожиданно. Вечер, тёплый чай, усталый город за окном. Я молча пожал плечами. Как объяснить, что сдержанность — это не выбор, а броня? Мужчину не учат показывать чувства. Нас учат справляться, решать, быть опорой. Если что-то болит — собрался, сжал зубы и вперёд. Эмоции? Это то, что держишь при себе. Я привык быть сильным. Привык к фразам вроде «Не ной», «Ты же мужик», «Справишься сам». И, знаешь, справлялся. Всегда. Но именно в тот вечер, глядя на неё, я вдруг почувствовал усталость...

— Ты вообще романтик? — спросила она, щурясь от солнца. Мы сидели на лавочке у набережной. Я пил кофе, она — латте с карамелью. Её вопрос застал меня врасплох. — Смотря что ты под этим понимаешь, — я откинулся на спинку, пытаясь выиграть время. — Ну, ты знаешь… Цветы, ужины при свечах, признания под луной. Я усмехнулся. — Если романтика — это киношные штампы, то нет. Я не романтик. Она нахмурилась и отвернулась к воде. И я вдруг понял, что ответил неправильно. Мы, мужчины, не думаем о романтике, как женщины...

Знаешь, о чём никто не говорит всерьёз? О том, что мужчины тоже хотят романтики. Просто не в том виде, как это показывают в фильмах. Без этих всех лепестков роз по квартире и серенад под балконом. Для нас романтика — это не то, с чем мы рождаемся. Это то, что приходит, когда рядом та самая. Я, например, никогда не думал, что во мне вообще есть что-то от романтика. Ну, серьёзно. Цветы? Только на 8 Марта. Стихи? Да я и в школе их с трудом зубрил. Моя формула отношений всегда была простой: если я рядом, значит, всё нормально...

Телефон коротко вибрировал на столе.  Андрей мельком взглянул на экран.  — Где деньги? Без приветствия. Без вопросов.  Он сжал губы, почувствовав внутри неприятный холодок.  "Не «Привет, пап», не «Как дела?» Просто — где деньги?" — Опять, — пробормотал он себе под нос.  Света, его жена, поставила перед ним чашку кофе и скользнула взглядом по экрану.  — Он снова только за деньгами?  Андрей промолчал.  Света вздохнула.  — Ты ему ответишь?  Андрей провёл пальцем по экрану, думая, что написать...

Кухонный стол разделял их, как линия фронта.  Анна смотрела на дочь, а дочь — в пол.  Перед Анной лежал телефон с выпиской переводов. Чёрно-белые цифры тянулись ровными рядами: 500 рублей, 800, 700… — Лиза, — голос Анны был ровным, но холодным. — Посмотри на меня.  Дочь молчала.  Анна ждала.  "Если сейчас не заговорит, если будет отмалчиваться, мне станет ещё больнее." Наконец Лиза подняла голову.  — Почему ты это сделала?  Она поёжилась, но ответила:  — Я… я не думала, что это так важно...

Иногда ночи бывают особенно длинными.  Алена лежала в кровати, но сон не приходил.  Тишина давила.  В доме не было никого, кроме неё и сына.  Раньше это ощущение уюта приносило спокойствие. Теперь — пугающую пустоту.  Она снова слышала его голос:  — Всё будет хорошо, ты только держись.  Как же легко это сказать.  Она сжала одеяло.  Рядом, в детской кроватке, тихо посапывал сын. В его мире ещё не было войны, страха, тревог. Он просто спал, уверенный, что мама всегда рядом.  Но кто был рядом с ней?  Её рука автоматически открыла мессенджер...

Ольга задумчиво провела пальцами по краю бокала.  — Почему мы всё время притягиваем не тех? — спросила она, не отрывая взгляда от игривых пузырьков шампанского.  — В смысле? — удивилась Катя.  — Ну, смотри, — Ольга обвела рукой зал ресторана. — Мы красивые, ухоженные, интересные. Мы не глупые, не меркантильные. Почему тогда вокруг одни абьюзеры, манипуляторы, инфантилы?  Катя пожала плечами.  — Просто мужики испорчены.  — А может, дело не в них? — тихо произнесла Ольга.  Катя усмехнулась...

Марина сидела на полу своей комнаты, облокотившись на кровать. Рядом лежала открытая коробка. Внутри — фотографии, билеты в кино, открытка с неловкой надписью: «Ты моя самая красивая». Это была его открытка. Пальцы Марины медленно касались её краёв, будто они могли вернуть тепло того времени, когда всё казалось таким настоящим.  Ком в горле рос. Она снова думала о том дне.  Он подошёл после уроков, будто ничего не случилось. Спокойным голосом, почти равнодушно, сказал:  — Всё. Пока.  И ушёл.  Она помнила, как он усмехнулся...

Шестилетняя Маша часто сидела у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на дорогу. Её большие серые глаза, полные ожидания, следили за каждым силуэтом, который мог бы стать мамой.  — Ты снова её ждёшь? — осторожно спросила тётя Оля, проходя мимо.  Маша лишь пожала плечами.  Тёплые руки тёти легли ей на плечи.  — Давай лучше порисуем?  — Не хочу, — ответила девочка. — Мама обещала приехать.  Оля сжала губы. Она знала, что Марина, мать девочки, не появится. Не сегодня, не завтра. Уже три месяца...

Елена всегда была женщиной действия. С юных лет она ставила перед собой амбициозные цели и шла к ним, как ледокол через шторм. Она гордилась собой, своей карьерой, своими достижениями. Но время от времени чувствовала, что усталость подкрадывается все ближе.  Её муж, Сергей, напротив, был человеком спокойствия. Он никогда не стремился к высоким доходам или престижной работе. Вместо этого он взял на себя заботу о доме и их девятилетнем сыне Артёме. Утром он готовил завтрак, вёл ребёнка в школу, потом...

У Виктора с детства была только одна любовь — его мать. Она была всем: защитой, опорой, воздухом. Когда отец бросил семью, он едва ли понимал, что происходит. Мария Петровна сжимала его в своих руках и шептала:  — Не бойся, малыш. У нас есть только мы, и нам никто больше не нужен.  Она говорила это с такой уверенностью, что мальчик верил: так оно и должно быть. В ее мире не было места посторонним, чужим, да и зачем? Виктор рос в замкнутом уютном коконе из маминых запретов, заботы и укоров.  И...