Мир под кожей

Девяносто девять процентов всех видов, которые когда либо жили на Земле, вымерли. Это не преувеличение и не красивый образ. Это нормальная статистика планеты, которая крутится уже миллиарды лет и ни разу не обещала никому долгий срок. Мы привыкли смотреть на жизнь как на что-то устойчивое. Есть птицы, есть деревья, есть рыба в воде, есть люди в городах. Кажется, будто так было всегда и будет дальше. Но если смотреть в масштабе времени, жизнь на Земле больше похожа на череду попыток. Виды появляются, занимают нишу, размножаются, расширяются, а потом исчезают...

Цивилизация кажется прочной, пока она светится. Ночью это видно лучше всего: окна, вывески, фонари, экраны в руках, табло на остановках, тихий гул лифтов и серверов где-то далеко. Мы привыкли жить так, будто электричество не услуга, а закон природы. Потом происходит самое банальное событие века: отключение. Не апокалипсис, не война, не фантастика. Просто где-то перегорело, где-то не выдержало, где-то сэкономили на ремонте, где-то совпало слишком много мелких ошибок. И город за несколько минут превращается в другую среду...

Есть поколение людей, которое помнит мир без интернета. Не «помнит по книжкам», а помнит телом: как договаривались заранее и приходили вовремя без мессенджера, как искали адрес по бумажной карте, как звонили с одного места, потому что другого не было. Они не лучше и не хуже. Просто у них есть опыт сравнения, которого скоро не будет ни у кого. У них в памяти лежат вещи, которые сегодня кажутся странными: толстые справочники, где искали телефоны, кассеты и диски, которые надо было беречь, звук модема, который занимал линию и терпение...

Прямо сейчас, пока ты читаешь эти строки, где-то на другом конце планеты человек смотрит в потолок и думает о том же, о чём думаешь ты. Не в точных словах, конечно. Скорее в ощущении: усталость, тревога, желание, чтобы всё стало понятнее. Он может быть старше тебя на сорок лет или моложе на пятнадцать. Может сидеть в маленькой комнате с вентилятором, а может стоять на балконе высотки и слушать шум города. У него другая погода, другой язык, другая еда, другая история. Но мозг работает по знакомой схеме...

В одном из залов Александрийской библиотеки когда-то стоял запах папируса, масла для ламп и пыли, которая всегда появляется там, где люди долго складывают мысли в стопки. На полках лежали свитки с геометрией, медициной, поэзией, картами звездного неба. Они не были «великими» сами по себе. Они были рабочей памятью цивилизации, собранной в одном месте. Эта концентрация делает библиотеку сильной и уязвимой одновременно. Сильной, потому что знания рядом, их можно сверять, копировать, спорить о них....